Смутное время в Москве

Новый Лжедмитрий был похож на предшественника только внешне (на портретах того времени он изображается в виде Лжедмитрия I, единственное исключение — потрет странного субъекта в меховой шапке, с длинными волосами и всклокоченной растительностью на лице — также не может быть признан за достоверное изображение второго самозванца, принявшего имя «царя Дмитрия»). В остальном он представлял противоположность Отрепьеву. С.Ф. Платонов отмечал, что Лжедмитрий I был действительным руководителем поднятого им движения. «Вор же (Лжедмитрий II. — С.Ш.) вышел на свое дело из Пропойской тюрьмы, объявил себя царем под страхом побоев и пытки, — писал Платонов. — Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».

Версия о том, что Лжедмитрий II был подготовлен эмиссарами вождей московского восстания, вполне согласуется с его действиями. Лжедмитрий II, как и ранее Болотников и Лжепетр, активно призывали на свою сторону боевых холопов, обещая им дворянские поместья. Разгром гетманом С. Желкевским шляхетского рокоша (мятежа) Зебжидовского привлек на сторону Лжедмитрия большое количество польских наемников. Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал изгнанник полковник Александр Иосиф (Юзеф) Лисовский (1576 или 1580—1616). В его отряды «лисовчиков» набирали всех, без различия звания и национальности, смотря лишь на боевые качества воинов. Но были в воинстве самозванца и те, кто воевал с позволения короля, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей. Так, к Тушинскому вору присоединился полковник Ян Петр Сапега с восьмитысячным отрядом. Среди выходцев из Речи Посполитой было немало не только поляков и литовцев, но и жителей белорусских земель, исповедовавших православие.

Тушинский лагерь представлял собой собрание людей различных народностей (сюда сошлись русские, поляки, донские, запорожские и волжские казаки, татары), объединенных под знаменами нового самозванца ненавистью к Шуйскому и стремлением к наживе. Лагерь Лжедмитрия II был хорошо укреплен и окружен с западной стороны рвом и валом, с других сторон — реками Москвой и Сходней; внутри него находились деревянные строения и шатры.

В конце XIX в. при строительстве Рижской железной дороги было обнаружено множество вещей, принадлежавших обитателям Тушинского лагеря. Большая часть собранной в зоне строительства коллекции, насчитывавшей 500 предметов, была передана в Исторический музей. В основном это были предметы вооружения, бытовой и хозяйственный инвентарь, железные фрагменты деревянных строений. Из оружия были найдены стволы пищалей, снабженные кремневыми и фитильными замками, пулелейки (щипцы для отливки свинцовых пуль), бердыши и боевые топоры, рогатины (мощные копья), ударное холодное оружие — булавы и кистени. Среди прочего были найдены образцы своеобразного оружия, именовавшегося чесноком. Он имел вид железных «звездочек» с острыми краями или крючьями на концах и использовался против неприятельской конницы. Эти «звездочки» разбрасывали по земле, и во время атаки лошади тяжело ранили о них копыта. Из предметов хозяйственного инвентаря на месте Тушинского лагеря были обнаружены плотницкие топоры, рыболовные крючки, ножницы, серпы, косы, ножи, дверные замки, петли и скобы. По этим находкам территория Тушинского лагеря довольно четко определяется поймой реки Сходни при впадении ее в Москву-реку, в районе современных улиц: Волоколамского шоссе, 1-го, 2-го и 3-го Тушинских проездов и участка Рижской железной дороги от станции «Тушино» до станции «Трикотажная».

Подступив к столице, самозванец попытался с ходу взять Москву, но натолкнулся на упорное сопротивление царского войска. Бои шли к западу от Москвы, на речке Ходынке, неподалеку от Тушино. Тогда воеводы Лжедмитрия II решили блокировать город, перекрыв все дороги, по которым гало его снабжение и сообщение с окраинами. С этого времени тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, в замосковные города, стремясь отрезать Василия Шуйского от районов, традиционно его поддерживавших, — Поморья, Среднего Поволжья, Перми и Сибири.