Сочинения русского периода. Стихотворения и поэмы. Том 1

Услужлив Враг: в полях волынских встретил я старца странного. Безумец жил в заброшенном окопе. Он сложил очаг из кирпича, на нем варил похлебку из корней. Был странно светел безумца облик. Он меня отметил, мне фолианты древние раскрыл – он спал на них – и тайну мне вручил.

20

Она была в магической колоде старинных карт. Их знаки изучал я в одиночестве ночами (на свободе от дней, крутивших свой ленивый вал, как тот орган, что в детстве на комоде, стуча и щелкая пружиной, напевал тягуче менуэты и романсы), раскладывал волшебные пасьянсы.

21

Дух пламени, дух камня, влажный дух, воздушный дух – войдите в язь и слух. Вот немота по миру – снежный пух расходится и снова – снова – снова от лона оглушенного земного до лона отраженно мирового восходит трижды возглас – трижды три: стань камнем – каплем – воздухом – сгори!

22

В тот год сурово было Рождество. Мир, снегом оглушонный, ослепленный, нехристиански правил торжество священной ночи. Мрачно озаренный лампадой керосиновой, зажженной с молитвой духам, жаркий, воспаленный я свой пасьянс магический метал, записывал, клал на распев, марал.

23

И совершилось – может быть случайно сложились карты, может быть истек какой-то духам нареченный срок... Он темен был, но был прекрасен – тайна в чертах его светилась; был высок и произнес так странно слово Бог – от непривычки, может быть, от боли, но я велел, испытывая волю.

24

И две минуты был в моих руках весь мир. Я был всесилен. Взмах ресниц, движенье брови, слово повелевало духам. И готово то слово было прозвучать в веках. Но упоенье – в том не было злого –: миг достиженья, власти, торжества меня сковал. Кружилась голова.

25

Я представлял обугленных томленьем во власти демонов, уже повитых тленьем – их заживо гниющие тела... И я встаю, торжественным движеньем кидаю свет – летит звездой стрела – горит страна – и черная зола испепеленных демонов по свету рассеяна –: взял прах, подул и нету

26

его в руке – ладонь пуста, чиста. И белый мир дрожащего листа – клочек бумаги я чертил стихами, вдруг властно зазвучавшими словами неповторимыми... и срок прошел – стопами неслышными он вышел – гость. Пуста стояла комната, когда, опомнясь, снова я обратил к нему лицо и слово.

27

Я был один. С волнением каким и исступлением я повторял заклятья. Исчез как прошлое бесследно... дым так без следа не исчезает... Братья – когда я брат вам – чтò костры, проклятья в сравнении с отчаяньем моим. Разбилась чаша – смертный умирает – – он жив... но дух бесследно исчезает.

28