Солдаты Родины: Юристы - участники войны [сборник очерков]

— Приготовиться к отражению атаки!

Прильнув к прицелу, Раис нажал на гашетку пулемета. Ударила наша артиллерия, минометы. Вскоре немцы залегли и стали отползать. «Ага, сволочи! Захлебнулись?» — душа Раиса ликовала. Смахивая со лба пот, он короткими очередями бил по отступавшим фашистам…

На мою просьбу рассказать подробнее о тех боях, о людях Раис Галеевич ответил со вздохом:

— Все это было как во сне. Дни казались похожими один на другой. Мне, откровенно говоря, даже трудно осмыслить происходившее. Наши войска наступали, временами переходили в оборону, отбивали контратаки противника и с каждым днем медленно, но верно продвигались вперед. Наш пулеметный расчет был в гуще этих событий. Фронтовики знают, что такое пулемет «максим», как порой тяжело таскать его по полям и перелескам, рыть пулеметные гнезда, вгрызаться в сухую, твердую землю. Приходилось отбивать и танковые атаки, испытать бомбежку авиации. Короче, это был тяжелый солдатский труд.

Навсегда врезался в память пулеметчика день 23 июля сорок третьего — десятый день его участия в боях. Ему исполнилось восемнадцать лет. Старшина даже распорядился выдать ему на завтрак двойную порцию рисовой каши и увесистый шматок сала.

Тот день выдался жарким и напряженным. Немцы часто переходили в контратаку, вокруг рвались мины, в небе то и дело завязывались ожесточенные воздушные бои. И вот, когда солнце уже клонилось к закату, Салимов был тяжело ранен осколками вражеской мины в грудь и правую ногу. Сознание не терял, но и двинуться с места не мог: трудно было дышать, любое движение отдавалось острой болью.

«Второй номер» — Калимуллин — оттащил истекающего кровью «первого» в ближайшее укрытие, попрощался — и быстро к своему пулемету: бой был в разгаре. К Салимову подошел санинструктор, наскоро перевязал. Рядом бредил незнакомый сержант с оторванной рукой. Стонал раненный в ноги боец.

Только затемно Салимов и другие раненые были доставлены в медсанбат на импровизированных носилках из шинелей и винтовок.

Затем эвакуация в Старый Оскол и дальше — в иркутский эвакогоспиталь. И вот там при рентгеноскопии выяснилось, что один из осколков застрял у Раиса в толще сердечной мышцы. О возвращении на фронт и думать запретили.

— К тому времени, — вспоминает Раис Галеевич, — я чувствовал себя вполне здоровым. Даже помогал медперсоналу ухаживать за тяжелоранеными, иногда носил пищу лежачим больным на верхние этажи. Был зачислен в команду выздоравливающих и со дня на день с нетерпением ждал отправки на фронт. И вдруг такое…

Врач-рентгенолог — пожилой, неторопливый человек, — просвечивая грудную клетку Салимова, неожиданно зацокал языком, еще и еще раз повернул пациента к себе левым боком, затем правым, спиной. Заглянул в историю болезни и тут же попросил медсестру срочно пригласить лечащего врача. Как только та вошла, рентгенолог рывком сдвинул на лоб свои «окуляры» и почти шепотом, растягивая слова, произнес:

— А ну-ка, голубушка, товарищ капитан медслужбы, посмотри внимательно вот сюда, в область сердечка твоего «выздоравливающего».

Лечащая, всплеснув руками, почти выкрикнула своим обычно певучим, с явным украинским акцентом голосом:

— Ой, божечко! Та там же пуля чи осколок!

А потом, обращаясь уже к Салимову:

— А я ж тэбэ, черноокый, чуть було не отправыла на фронт с такой лялькой. — И, повернувшись к медсестре, распорядилась вызвать санитаров с носилками.

Тут уже взорвался Салимов:

— Да вы что, товарищ доктор! Я же совершенно здоров, все время бегаю с этажа на этаж, и хоть бы хны. А тут вдруг носилки!

— Бегал, голубчик, бегал, — вмешался врач-рентгенолог. — И скажи спасибо, что все обошлось. А теперь придется поубавить прыти. Посмотрят специалисты, хирурги, решат, что делать дальше. Да, собственно, сомнений нет — слепое осколочное ранение, инородное тело в толще сердечной мышцы, у левого желудочка. — Немного помолчал, пристально посмотрел взволнованному курсанту в глаза и с теплотой в голосе произнес: — Ты был, если можно так выразиться, в миллиметре от смерти. Случай редчайший, но не единственный. Операция? Трудно сказать, возможна ли. Но организм молодой, здоровый. Будем надеяться — все обойдется. А сейчас — на носилочки. И щадящий режим. Вот так-то, голубчик. Ты свое отвоевал. Готовься на гражданку, там тоже люди ой как нужны!

А затем врачебно-трудовая экспертная комиссия, инвалидность. Думы о том, как жить дальше…

Комсомольца Салимова назначили инспектором отдела гособеспечения семей военнослужащих при Набережно-Челнинском райисполкоме. Потом — межобластные юридические курсы в Казани и работа народным следователем Алькеевской райпрокуратуры. В мае 1946 года Раису Галеевичу предложили назначение в органы прокуратуры вновь образовавшейся Южно-Сахалинской области. Недолго раздумывая согласился.