Сон под микроскопом. Что происходит с нами и мозгом во время сна

Востоковед Владимир Казимирович Шилейко владел древними шумерским и аккадским языками. Сделанные им в 1914–1920 годах переводы текстов многих табличек вошли в книгу «Ассиро-вавилонский эпос»[227]: эпические тексты и гимны, заговоры и молитвы, надписи и предсказания. Источники, дававшие повод жрецам предвидеть, должны были откуда-то браться. Предсказывали по звездам, а еще изучали сны. У шумеров была даже специальная профессия – толкователь снов. «Если во сне человек увидит телегу – желания его сердца все свершатся» – это одно из 39 предположений будущего, собранные в шумерский сонник под названием «Прорицания». Ко снам, без сомнения, относились уважительно. Они стояли наряду с такими грандиозными понятиями, как звезды – те недостижимы, далеко наверху; неуловимые сны – с нами, но тоже иллюзорны. Кто их человеку посылает? Боги ли, духи или призраки из мира мертвых? Мертвые или спящие – не одно ли это и то же? Иными словами, сон – это таинство, и с ним лучше поаккуратнее обходиться, а если сон вещий?! И боги велят совершать те или иные поступки, а уж если они советуют что-то сделать, как их ослушаться?!

История строительства храма Нингурсу[228] записана или, точнее, вырезана на керамических Цилиндрах Гудеа. Они хранятся в Лувре и содержат довольно большое литературное произведение из 13 сотен строк. Правителю Лагаша Гудеа[229] как-то во сне явился бог и велел построить храм. Этот клинописный текст называют «Сон Гудеа». «Гатумдуг, – обращается Гудеа к своей матери, богине и покровительнице Лагаша, – ты знаешь добро: в ночи я уснул, ты, мой великий меч, стала у правой руки, ты зажгла мне горящий огонь, ты дала мне дыхание жизни; под материнским покровом, в твоей тени, буду я богобоязнен. Своей могучей рукой, чья сила огромна, моя госпожа Гатумдуг меня охранит!» – переводит Шилейко текст. По нему историки по стежкам сшивают ткани религиозных обрядов и делают выводы о реальной ситуации, давшей повод начать строительство грандиозного храма, – засухе. Засуха – спутница жары, когда и ночами душно. Не только взрослые, но и дети спят неспокойно, младенцев убаюкивать еще сложнее.

Оказалось, что у шумеров и на такие случаи были свои заклинания от «госпожи чародейства» и других богов. Читать или петь колыбельный «заговор» рекомендовалось три раза: «Это кто же такой, – тот, кто в земле заводит рев? Если это собака, пусть отломят ей ломтик, если это птица, пусть ей выбросят крошек, если ж это строптивец, дитя людское, пусть споют ему заговор Ану и Анту, чтоб отец его спал, свой сон довершал, чтобы мать-рукодельница довершила урок свой». И засыпал малыш под чудесным образом составленные ритмы богов.

Старейшее и известнейшее литературное произведение Древнего Востока, написанное клинописью на аккадском языке на основе шумерских сказаний, – это «Эпос о Гильгамеше». Легендарный герой Гильгамеш со своим товарищем совершают подвиги и, как и положено настоящим героям, самосовершенствуются. Герои и почти люди, они не могут обходиться без сна, они спят и видят сны. А в каждом сне тайна, ее толкование – очередной поворот сюжета эпоса, ставшего на долгие годы для древней литературы примером для подражания.

Боги сна

Похожие сюжеты, однако, известны, они – в более ранних, но устных произведениях. Первыми из известнейших эпосов древнегреческой литературы считаются «Илиада» и «Одиссея», сказанные Гомером[230]. Боги, упомянутые в поэмах, управляют снами, которым герои верят и поступают согласно уведенному во сне. Гомер встроил в нить своих повествований много важных для Древней Греции героев и богов, связанных со сном, таких как Гермес, например, сопровождающий души умерших в подземное царство. А для сна появились первые определения его разновидности: «долгий» или «медный». Это неизвестные сегодня фазы сна, но появление и закрепление на многие тысячелетия важной метафоры смерти, а в литературе – развитие темы связи спящих с загробными мирами.

И «нет ничего более похожего на смерть, чем сон. И во сне душа наиболее близка богам. Она может предвидеть будущее, ибо тогда она в наибольшей степени свободна».

Историк Ксенофонт был скорее писателем, позволяя себе довольно свободно описывать жизнь царя Кира в книге «Киропедия»[231]. Слаженные пересказы легенд и мифов, реальных событий, наблюдения за окружающим и способность рационального объяснения происходящего привели наконец к зарождению философии. К началу IV века прошлой эры тема сна волновала, о ней думали и писали.