Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   Но москвитяне своих голов не подставляли, а, напротив, осторожно обходили всю гору, заставляя бежать перед собой последние партии пермян, остававшиеся вне городка. На приступ они сразу не шли, а сначала знакомились с местностью, выглядывая, нет ли какой лазейки, удобной для проникновения в Изкар. В воздухе реяли стрелы, пускаемые с обеих сторон, но никому не причинявшие вреда по причине дальнего расстояния...

   Подойдя к городским воротам, Микал и Мате увидели, что как раз напротив них, далеко внизу, у подошвы горы, появилась большая толпа неприятеля и копошилась над сооружением какого-то сруба из легких жердей, заготовленных ранее изкарцами для домашних надобностей. Основанием сруба служили три толстых бревна, поставленные на круглые обрубки дерева, могущие свободно катиться по земле... Работа положительно кипела под руками москвитян, пользовавшихся готовым материалом для устройства своего загадочного сруба, выраставшего с каждой минутой. Осажденные терялись в догадках, не понимая, какую цель преследуют враги, воздвигавшие нечто вроде прикрытия от стрел и камней, грозивших посыпаться на них сверху.

   -- Для чего они сруб строят, а? -- недоумевал Мате, поглядывая то на Микала, то на Бурмата, то на других воевод, удивлявшихся не меньше его. -- Неужто боятся они стрел наших, а? Как вы думаете?

   -- Да, что-то такое... -- неопределенно промычал Микал. -- Видать, что неспроста они стараются...

   -- Неспроста, ой неспроста суетятся они тут! -- поддержал Микала Бурмат, не спускавший глаз с таинственного сооружения неприятеля. -- Как бы не вышло чего... Москвитяне ведь хитры на выдумки...

   -- Пусть только полезут они сюда! У нас ведь камней да бревен хватит, чтоб их давить!.. -- воскликнул Мате, считавший камни и бревна главным оружием, которым он думал победить москвитян. -- Пусть только полезут они!..

   Но торжествующий голос Мате сразу осекся, когда он понял наконец замысел лукавого неприятеля... Все стояли потрясенные и растерянные, чувствуя, как у них поджилки затряслись со страху... Микал только и мог пробормотать: "А, вот оно что... выдумка какая!.." -- и бессмысленным взором глядел вниз, где творилось что-то странное, непостижимое, удивительное.

   Москвитяне перестали стучать топорами вокруг сруба, по-видимому окончив его. Послышался дружный крик тысячи голосов -- и вдруг сруб этот дрогнул, качнулся и медленно пополз вперед, на гору, катясь по круглым обрубкам, подкладываемым под него по мере движения...

   -- Сюда, сюда! -- закричал Микал, уяснив себе намерение москвитян подойти к самым валам, заслоняясь от стрел, бревен и камней своим движущимся прикрытием. -- Здесь враг полезет! Здесь отбивать его придется!.. Сюда, братцы, сюда! Выбирай камни покрупнее, выкатывай бревна потолще... Авось не стерпит сруб ихний, разобьется от бревен да камней... Скорей, скорей!

   -- Москва идет! Москва идет! -- пронесся крик по городку и все бежали к городским воротам, где уже шумела толпа ратников, ворочая громадные камни, заготовленные для встречи недругов.

   -- Спускай, спускай! -- скомандовали воеводы и покатили с вала первый камень, отличавшийся гигантскими размерами.

   Камень сначала покатился быстро, но потом угодил на мягкую площадку и вонзился острым краем в землю, где и застрял навсегда.

   -- Еще спускай! Еще, еще! -- галдели кругом и принялись скатывать камни целыми десятками, но москвитяне были еще далеко от валов и камни либо не достигали до них, либо откатывались в сторону, вызывая этим целые потоки отборнейшей ругани со стороны пермян.

   А сруб продолжал двигаться вперед и вперед, повинуясь могучей силе московских ратников, подталкивающих его сзади. Из-за прикрытия никого не было видно, только изредка мелькали юркие фигуры людей, подкладывающих под сруб обрубки дерева, служившие катками для всего сооружения. Выдумка была простая и полезная, давая нападающим возможность подобраться под самую крепость, не потеряв ни одного человека. А сознание своей безопасности под носом у врага доставляло москвитянам громадное удовольствие и заставляло их заранее торжествовать победу.

   Вдруг все толпившиеся на валах увидели далеко внизу какого-то маленького, приземистого человечка, быстро бегущего на гору. За ним гналось четверо москвитян, как это тотчас же определил Бурмат, отличавшийся замечательною дальнозоркостью. Человек этот махал руками, спотыкался, падал, но через мгновение вскакивал снова и продолжал бежать еще быстрее, не позволяя нагнать себя преследователям. Последние, наконец, начали отставать, не осмеливаясь приближаться к укреплениям Изкара, где их могли засыпать стрелами и камнями. Среди защитников городка раздались радостные возгласы:

   -- Ушел, ушел! Не поддался недругам проклятым!.. Где ж им пермянина догнать!..

   Но москвитяне не захотели отпустить врага безнаказанным и, став на одно колено, точно по команде, натянули свои тугие луки, прицелились и пустили по стреле в беглеца, который в ту же минуту сунулся лицом в землю, точно ему сзади хорошего тумака дали.