Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   -- На Великую Пермь! Пермяне обидели наших... каких-то купцов, говорят... Что-то такое там вышло...

   -- Знаю, слыхал о том деле. И, говорят, крепко обидели?

   -- Это Живоглота-то Сеньку? -- усмехнулся Патрикеев, прислушавшись к разговору. -- Знаю я поганую гадину! Недаром Живоглотом его прозвали. Воистину Живоглот настоящий!.. Из-за него бы, вестимо, марать рук не стоило бы. Но дело не в обиде наших торговых людей. У великого князя свои думушки...

   -- Прибрать бы к рукам надо Пермь Великую, вот что! -- буркнул Образец, ни к кому, собственно, не обращаясь. -- А посему не упустит государь сего случая. Непременно поход будет на Пермь.

   -- Что же, в добрый час, -- сказал Стрига-Оболенский. -- Пермяне под новгородским началом состоят. А новгородцев летось поупарили мы малую толику. Следно и пермян подковать. Только далече эта страна от Москвы. Трудненько добраться до нее будет.

   -- Ежели повелит княже великий, дойдем и до Перми живым духом! -- тряхнул головой Пестрый. -- Проходили же через нее воеводы Иван Руно да Иван Звенец в третьем году, когда в Черемисскую землю ходили...

   На этом разговор оборвался. В палату вбежал юркий подьячий и возгласил:

   -- Государь великий князь жалует, а с ним митрополит, владыко святой, да княжичи, братья государевы! Приуготовьтесь, князья-бояре именитые, государя встречать!

   -- Господи, благослови!.. Что-то будет?.. -- пронеслось между присутствующими. -- О чем соизволит судить княже великий?..

   Дверь, ведущая во внутренние покои, распахнулась, и в палату вступил великий князь Иван Васильевич, облеченный в богатые одежды, блиставшие золотом и драгоценными каменьями. На нем была шапка и бармы Мономаховы. В руках он держал посох из черного дерева, снабженный серебряным набалдашником. Рядом с великим князем шествовал митрополит Филипп, владыка московский, всегда присутствовавший на важных заседаниях боярской думы. За ними шли два брата Иоанна III, Андрей Большой и Андрей Меньшой, оба известные витязи, искусно руководившие войсками в ратном поле, куда их неоднократно посылал великий князь совместно с другими военачальниками.

   Бояре отдали земной поклон государю и пожелали ему много лет здравствовать. Митрополиту они поклонились с не меньшим почтением и стукнули лбами о пол, когда он благословил их общим благословением. На долю братьев великого князя, двух Андреев, достался только поясной поклон, что, впрочем, и требовалось придворным церемониалом.

   Усевшись в свое золоченое кресло, стоявшее на некотором возвышении, великий князь окинул быстрым взглядом собрание и начал говорить громким, решительным голосом:

   -- Ведомо вам, князья-бояре, что есть на свете страна, нарицаемая Пермь Великая?..

   -- Ведомо, государь, ведомо, -- пронеслось между присутствующими, гулом отдаваясь в отдаленных уголках приемной палаты.

   -- А ведомо вам, что страна сия под новгородским началом состоит?

   -- Ведомо, государь, ведомо, -- опять загудели бояре.

   -- Так вот, князья-бояре, слуги мои и советники, скажу я вам слово единое о стране пермской. Худо пермяне учинили, торговых людей наших обидели... Да оно бы ничего еще, пусть, коли бы Москву они не трогали. А они ведь поносить начали всю землю Русскую, меня на чем свет стоит обругали и даже холопом татарским обозвали!.. -- Глаза великого князя сверкнули, лицо вспыхнуло гневом. Он стукнул посохом об пол и продолжал: -- О, люди неразумные! Обуял их дух гордыни новгородской, думают так и есть. Надеются на помощь Новгорода. Но мы уж сокрушили Новгород, придавили пятой главу змия шипящего... Помните вы, князья-бояре, как мы с новгородцами управились?

   -- Как не помнить, княже великий? -- послышались голоса. -- Зело помяла Москва бока у Новгорода Великого, каким он себя величал! Ведь летось еще дело было. Да и Новгороду не забыть того, как ты, государь, покарал его для примера другим строптивцам!..