Сон великого хана. Последние дни Перми Великой

   И он удивлялся все пуще, поворачиваясь из стороны в сторону и оглядывая следы вогульского нашествия, видневшиеся на каждом шагу. Товарищи его тоже заволновались, увидя поле битвы, доказывавшее большое кровопролитие. Послышались крики удивления, даже восторга, когда один добрый молодец заметил неподалеку от ворот, в тени внутреннего вала, тело обезглавленного вогула, голова которого была отделена от туловища одним ударом меча, как это определил опытный глаз витязя-повольника.

   -- Глянь-ка, глянь, братцы, -- говорил наблюдательный новгородец, указывая на окровавленное тело, -- за единый ведь мах головушка-то отрублена!.. Ишь ты, ловкач какой кто-то, славно его рубанул! Это не всякому дается...

   -- Верно, удар приметный, -- раздались голоса товарищей, с любопытством рассматривающих дело рук неведомого ратника. -- Начистоту работа сработана! Нигде ни сучка ни задоринки! Пожалуй, и мы так не сработаем, ежели у пермян не поучимся...

   -- Ах ты, голова садовая, у пермян учиться вздумал! -- расхохотались окружающие, отходя от трупа вогула. -- У них, брат, умишко не лишка, кажись, да и силенки они не особливой... А это, полагать надо, наш же брат, человек русский, орудовал. Мало ли здеся-тко повольников наших околачивается, а они ведь, вестимо, князьям пермским разные послуги делают. Ну, и помогли им врагов отогнать... Вот и вся загвоздка!

   -- Кто их разберет, так или иначе дело вышло. Поспрошаем, увидим ужо, какая тут катавасия творилася... Да чего это отповеди никто не дает атаману нашему? -- Зашевелились повольники, не слыша взаимных приветствий со стороны покчинцев на слова предводителя. -- Аль, может, по-русски не разумеют они? Надо, брат, толмача в дело пустить. Выходи-ка вперед, Яшка-букашка! Ты, брат, по-пермяцки маракуешь порядочно...

   -- Стой! -- зыкнул атаман, останавливая взглядом подчиненных. -- Не Яшкина речь здесь пойдет. Видите, князь здешний выехал встречу нам делать, в новую кольчугу снарядился, на коне добром сидит. С ним толковать мне придется. А он по-русски разумеет, как я слышал, не хуже, чем Яшка по-пермяцки... Надо, братцы, поклон ему отдать, ибо он князь родовитый, что ж делать, хоть и маленький князь...

   Новгородцы притихли в одно мгновение, подчиняясь знаку старшего. К воротам подъезжал князь Микал, нарочно надевший на себя кольчугу, снятую было после битвы, и севший на коня, чтобы в таком виде встретить гостей, прибывших в его владения. Следом за ним ехал Бурмат, успевший вернуться из лесу, с бесплодных поисков бежавшего Асыки, наделавшего столько бед в пределах Перми Великой. Несколько десятков вооруженных ратников, стуча и гремя оружием, выступали за князем и воеводой, придавая некоторую торжественность княжескому выезду.

   -- Будь здоров, князь высокий! -- проговорил атаман и отвесил поясной поклон Микалу, предварительно сняв шлем с головы.

   Спутники его сделали то же самое, следуя примеру старшего.

   Микал отвечал на приветствие:

   -- Будьте здоровы и вы, гости дорогие! Откуда вас Бог несет в места здешние? Какого вы роду-племени, други мои?

   -- Из Новгорода Великого мы, из самого Новгорода Великого, -- продолжал атаман, лукаво поблескивая глазами. -- По Волге-реке мы погуливали, торговлю на лодках вели, барыши большие загребали. А теперича в Пермь пожаловали без спросу у твоей милости княжьей, не во гнев будь сказано тебе, князь высокий... А зовут меня Василь Киприянович, Арбузьев по прозванию, а роду я боярского новгородского. А это мои сотоварищи, помощники мои преусердные... Не знаю, как примешь ты нас, князь высокий?

   -- Душевно рад я вам, гости дорогие! -- горячо воскликнул Микал, поспешно слезая с лошади. -- Добро пожаловать хлеба-соли откушать ко мне, как на Руси у вас это водится!

   И он взял за руки Арбузьева и повел его за собою, выражая этим свое искреннее желание принять гостей со всем радушием, на какое только был способен.

   Новгородцы двинулись за своим предводителем и, идя к княжескому дому, расспросили, наконец, с каким врагом дрались пермяне в минувшую ночь, памятную для обитателей городка. Это их всех раздосадовало до крайности, потому что, находясь в нескольких часах пути от подобного кровопролития, они не могли участвовать в схватке со злыми вогуличами, известными по убийству епископа Питирима.

   -- Только бы подоспеть нам к тому времени, ни один бы вогульчишко цел не ушел! -- говорили они, слушая рассказ Бурмата о сражении с ордою Асыки. -- У нас уж обычай такой: до последнего человека биться! А там победа аль нет -- верно конец скажет...

   -- А слышь-ка, воевода почтенный, -- обратился к Бурмату тот новгородец, который первым увидел труп обезглавленного вогула, привлекшего к себе всеобщее внимание, -- никак, посреди вас русские люди обретаются?.. Наверное, помогали вам вогулов бить...

   Воевода мотнул головой.

   -- Не было вчера посреди нас людей племени русского. Одни мы с вогулами билися.

   -- Да, может, запамятовал ты, воевода почтенный? Мало ли того не бывает. Может, хоть один русак да был среди вас, когда вы вогулов отгоняли?..