Сорванные цветы

Мышь была из новой генерации: нагловатая, жирненькая, с длинными усиками, кокетливыми ушками и сообразительными блестящими глазами-бусинками.

Джим разглядывал и размышлял. Где-то в глубине души суровый голос инстинкта подсказывал ему, что это еда и надо преследовать ее, хватать и есть. А голос предыдущих изнеженных поколений, которые провели жизнь среди шелковых диванных подушек, останавливал: фу, как это вульгарно – мышь!

«Или съесть?» – подумал колор-пойнт и сделал неуверенное движение в сторону грызуна.

«Не сметь!»– взвизгнула мышь и отодвинулась на полмиллиметра.

Джим вздрогнул и переступил передними лапами. «Да, наверное, не стоит, – меланхолично подумал он. – Какой странный запах. Еще заражусь чем-нибудь. Буду болеть. Но как же хочется чего-нибудь пожевать!».

«Да, у вас тут скудновато, – поддержала его мышь, удобно располагаясь у ножки кухонного стола. – Бедно живете, господа! Я от соседей сверху, облопалась до невозможности».

«Что она там попискивает, – удивился Джим. – Надо же, еда на лапках, а туда же – писк, осмысленный взгляд, рассуждения какие-то... А вот возьму и съем!».

«А попробуй! – вызывающе ответила мышь. – Не стошнит? Небось привык к паровым котлеткам! У, пушистый... Шерсть какая роскошная, мне бы такую.

А то дрожишь зимой, словно припадочная. Постричь тебя, что ли, а, лохматый? Вылупился. Глаза тупые-тупые!».

«Пищит и пищит, – думал Джим. – Меня начинает это раздражать. Съесть, чтобы замолчала? Жирненькая. Мягкая, должно быть. Вот если бы ее хотя бы вымочить в уксусе с луком и перцем, а потом поджарить в сухарях...».

«Меня в сухарях! – оскорбилась мышь. – Кощунство!».

«Или в электрошашлычницу на десять минут...».

«Кошмар!» – негодовала мышь.

«А вот так живьем... Вульгарно. Нет, не буду».

«Спасибочки!» – Мышь неторопливо прошлась по кухне, обнаружила крошку батона, сгрызла ее, последний раз взглянула на кота и скрылась за кухонным столом.

А через секунду ее образ начисто растворился в памяти Джима: щелкнул замок, и в квартиру вошла любимая Катерина с пакетом.

– Джимик! Что я принесла! Наконец-то я буду тебя кормить! Сегодня я заработала десять долларов, это получилось совершенно случайно, я их не заслужила, но все равно взяла. Ты у меня сидишь голодный, мой бедный, хорошенький Джим, и я тоже, честно говоря, ужасно голодная.

От Катерины чудесно пахло сосисками.

Вечером того же дня Кате позвонила Дина Мищенкова, двадцатилетняя журналистка. «Маргарита» уже опубликовала несколько ее статей (проблемы студенчества, отдых в Швейцарии, любовь и секс в общежитии) и заплатила автору хороший гонорар, что резко сказалось на самоуверенности и апломбе Дины. Она ощущала себя потенциальным сотрудником престижного журнала и на однокурсников, подвизающихся в мелких газетах, смотрела свысока.

Девушки договорились о встрече. Катерина надела свой дневной красно-белый наряд и целый час тряслась в метро, чтобы добраться до назначенного места. Потом она еще добрых сорок минут утрамбовывала асфальт под большой красной буквой «М» и каждые десять минут меняла дислокацию, так как приходилось спасаться от неравнодушных парней и мужчин. Всем почему-то было необходимо обсудить с Катериной вопросы реинкарнации или последствий «валютного коридора», или цен на персики.

В конце концов около нее затормозила вишневая «девятка», оттуда выглянула загорелая и черноволосая девушка и, уточнив, действительно ли Катерина является Катериной, пригласила сесть в автомобиль. Дина брала уроки хореографии для выработки царственной осанки именно в этом районе, поэтому ей было удобно встретиться у станции метро. А после урока псевдобалеринам была предложена сауна, и Дина задержалась на целый час.

«Если она на машине, могла бы приехать ко мне домой! Можно подумать, она мне нужна, а не я ей», – обиженно подумала Катя. Она опустила стекло дверцы, но ветер, устремившийся в салон, был жарким и не спасал от зноя. Катя основательно взмокла на своем посту в ожидании Дины.

Дина уверенно вела автомобиль, и только эта хамоватая уверенность спасала ее от столкновений – она очень плохо водила машину, так как получила права всего месяц назад.

– Понимаю, почему у тебя возникли проблемы с начальником, – сказала она Кате. – Ты симпатяшка, к тому же смотришься совершенным ребенком. Наверное, мужчины сразу же относят тебя в разряд забавных игрушек.

Катю покоробило слово «симпатяшка» и выражение «забавная игрушка». Она промолчала.

– А ты не носишь солнцезащитные очки? – продолжала Дина. – Смотри, через год появятся морщинки под глазами. Всего за двести долларов в «Интероптике» можно купить стильные очки от «Диора». Да, и тебе необходимо побольше увлажняющего крема – у тебя очень тонкая кожа.

Подобные рассуждения о Катиной коже, бело-розовой и гладкой, звучали по крайней мере странно из уст Дины, смуглое лицо которой, тщательно замазанное тональным кремом, было испещрено рваными порами и следами выдавленных прыщиков. Катя снова промолчала.