Сотниковцы. История партизанского отряда

На следующее утро мы прибыли в расположение партизанских сил. Для нас, тех, кто начинал свою партизанскую деятельность под Ленинградом, странным показалось то, что все бойцы и командиры живут в деревнях и селах, почти не маскируются днем, говорят громко, из одного населенного пункта в другой ездят на лошадях, иными словами, живут почти как воинские подразделения, находящиеся во втором эшелоне. Мы же все это время жили и действовали в принципиально других условиях. Находились в лесу, причем никаких сооружений не строили, на одном месте долго не задерживались, походы совершали только в вечернее или ночное время.

* * *

Наш отряд месяц с лишним воевал в Партизанском крае. Мы вели и оборонительные, и наступательные бои, участвовали в засадах, секретах, в разведке боем. В конце августа было принято решение о выводе отряда в советский тыл.

Обратный переход был гораздо труднее. Продуктов почти не было, люди устали от непрерывных маршей, боев и стычек с фашистами, боеприпасы были на исходе. Тягостным было и то, что здесь мы потеряли несколько человек убитыми и ранеными. И среди них был мой друг Саша Уваров. Его ранило разрывной пулей в левую руку, он потерял много крови и сильно ослаб. Поэтому было решено оставить его в одном из партизанских госпиталей. Потом Саша эвакуировался на Большую землю и после лечения продолжил службу танкистом в действующей армии. Погиб смертью храбрых в январе 1945 года.

Чтобы избежать стычек с многочисленными секретами и засадами карателей, при выходе из тыла нам пришлось углубиться в труднопроходимые Рдейские болота, над которыми почти постоянно летали «костыли», выискивая партизан. Идти было трудно и опасно. То тут, то там мы натыкались на «окна», обходя которые, частенько проваливались в трясину и с большим трудом выбирались. Покров был очень непрочным, под ногами все качалось. Приходилось идти с большими интервалами, но и отрываться друг от друга было нельзя, так как в любой момент могла потребоваться помощь товарищу.

В один из дней нам пришлось отсиживаться в болоте под чахлыми кустиками и деревцами, замаскировавшись плащ-палатками. На завтрак, обед и ужин у нас были концентраты горохового супа-пюре, который мы разминали и разводили болотной водой. Следующий день провели на небольшом лесистом островке, затерявшемся в глубине болота.

Утром 30 августа мы приблизились к передовой. Когда подошли к обороне фашистов, было настолько светло, что о переходе линии фронта и думать нечего. С предосторожностью отошли примерно на километр обратно, выбрали заболоченный лес, рассредоточились и залегли. Ни о каких кострах и приготовлении пищи не могло быть и речи. Получили строгий приказ: не курить, кашлять только в шапки, с мест не сходить, разговоров не вести, обмениваться друг с другом знаками. Так мы провели еще один день. Как только стало темнеть, отряд начал потихоньку продвигаться к передовой. Шли в полной темноте, но, как назло, постоянно досаждали сороки, которые при нашем приближении шумно взлетали с громким криком.

И все же нам удалось без помех перейти линию фронта. Нас сердечно встретили в Хлебоедово, накормили, дали возможность привести себя в порядок и отдохнуть. Мы были очень благодарны местному населению, которое всегда радушно встречало партизан, заботилось о них, делилось продуктами. Когда партизаны, выйдя из очередного боя с фашистами, приходили в ту или иную деревню и устраивались на отдых, жители по своей инициативе несли охрану – даже женщины, старики и ребятишки, от зоркого глаза которых ничто не укрывалось.

Во время войны многие на фронте носили усы, и наши ребята, пробыв в тылу немцев больше месяца, как-то непроизвольно тоже обзавелись усами. Были усы и у меня. И вот сейчас, в Хлебоедово, намереваясь побрить щеки и подбородок, я уже стал укладывать бритву в рюкзак, как на улице появилась бригада женщин и девчат, убиравших пшеницу на деревенских полях. Одна из них, взглянув на меня, что-то шепнула подруге, та – другой, и вот уже все девчата стали, как мне показалось, посмеиваться над моими неопределенного цвета усами. Я не вытерпел, достал бритву и с досады тут же сбрил усы. Моему примеру последовали и другие бойцы.

В течение недели мы проделали обратный путь по шоссе к озеру до Осташкова, а дальше с целым рядом пересадок по железной дороге – до Хвойной. Здесь нас ожидало приятное известие: наш отряд во главе с Алексеем Ивановичем Сотниковым вышел из немецкого тыла за Мясным Бором и сейчас находился на лечении.

Голодный поход

На долю наших товарищей, оставшихся за Мясным Бором, выпало очень тяжелое испытание. С начала июня, то есть после того как немцам удалось перекрыть брешь в их обороне у Мясного Бора, кольцо окружения все больше и больше сжималось. До конца июня отряд участвовал в боях вместе с окруженными частями 2-й ударной армии, выполнял отдельные задания по разведке.