Социальная философия: учебник для вузов

Дело в том, что обладание собственностью в любом ее виде в потенции способно оказывать не только позитивное, но и отрицательное, разлагающее воздействие на личность, вести к ее распаду. Ведь отчуждение своим сатанинским крылом касается не только отверженных от собственности: оно бьет и по представителям противоположной стороны, лишая их того удовлетворения, которое дает физический и умственный труд (если они и таковым тоже не занимаются), развивая паразитические потребности и аномальные способы их удовлетворения, вызывая зачастую полную апатию к жизни, а то и добровольный уход из нее. Собственник, если он хочет оставаться личностью, не может не обуздывать в себе каждодневно и каждочасно эти зловещие тенденции, используя свою собственность во благо себе – для своего духовного развития, сохранения психофизического и нравственного здоровья – во благо своим ближним и всего общества (путем спонсорской и иной благотворительной деятельности).

Но у проблемы совершенствования личности как собственника есть и другая сторона. В зависимости от того, как достигается прибыль (юридически и нравственно допустимыми способами или грязными, криминальными) и на что она расходуется, общественная значимость собственника может проявиться либо со знаком «плюс», либо со знаком «минус». В свое время И.Ильф и Е.Петров вложили в уста незабвенного Остапа Бендера призыв чтить уголовный кодекс. К сожалению, в наше время весомая часть доморощенных предпринимателей не внемлют этому призыву, наплевательски относясь и к кодексу уголовному, и к кодексу моральному.

Личность как потребитель

В проблеме «личность как потребитель» мы бы выделили три основных аспекта.

О первом из них – проблеме здоровых потребностей – скажем очень кратко, поскольку она уже рассматривалась в главе второй. Подчеркнем лишь, что здоровые (равно как и нездоровые) потребности не только самовоспитуемы, но и, по сути дела стихийно или осознанно контролируются государством, общественным мнением, семьей и т. д. В одних случаях сдерживаются, блокируются потребности нездоровые (потребность в алкоголе, порнографической продукции и т. п.) и всячески поощряются здоровые (занятия спортом и туризмом, художественная самодеятельность); в других – сдерживаются потребности здоровые (скажем, потребность в оснащении быта современной техникой) и в разных целях – прежде всего в политических (для отвлечения граждан от политики) и экономических (увеличения прибылей) – и поощряются потребности нездоровые; в третьих – могут стимулироваться и те, и другие.

Таким образом, роль общества, и в первую очередь государства, зримо ощущается в реализации такого уже известного нам закона, как закон возвышения потребностей. И здесь мы переходим к рассмотрению второго из интересующих нас аспектов, представляющего собою в сущности обратную связь от индивида с его определенным уровнем потребностей к обществу в целом. Низкие, неразвитые потребности индивидов тормозят развитие общества. Подобная тенденция торможения четко просматривается в советской истории, особенно в истории села. Когда в середине шестидесятых годов была резко поднята оплата труда в сельском хозяйстве, казалось, что эта мера стимулирует труд сельчан и сельское хозяйство быстро пойдет в гору, а страна решит все свои продовольственные проблемы. Но уже через несколько лет эти проблемы обострились неожиданно для многих, в том числе и для высшего руководства. Оказалось, что в связи с традиционно низким уровнем и узким кругом потребностей резко возросшая оплата труда в общественном секторе позволила крестьянству также резко сократить свое личное подсобное хозяйство. В дальнейшем, какие бы меры общество не принимало (новые неоднократные повышения оплаты труда, попытки внедрения более совершенных форм организации труда и т. д.), их предполагавшаяся инициаторами стимулирующая роль тут же гасилась неразвитыми потребностями селян.

И, наконец, еще об одном аспекте – о проблеме организованного потребителя. Как соотносится потребитель со своей макросредой? Как жалкий, а порой и затравленный монополией производителей, одиночка или как член мощного, хорошо организованного сообщества потребителей? Такая постановка вопроса выводит нас на весьма важный индикатор, позволяющий понять и облик личности, – потребителя, – и облик социума, в который этот потребитель «вписан». Если перед нами жалкий и затравленный потребитель-одиночка, то в плане потребительском он ни в коей степени еще не представляет собой личность. Но и общество в таком случае нельзя назвать гражданским обществом в полном смысле, ибо, как мы видели, гражданское общество характеризуется опосредованными связями индивидов с макросредой в целом и отдельными ее сферами и институтами. В сформировавшемся и нормально функционирующем гражданском обществе индивид в своей профессиональной, политической, потребительской и всех прочих видах деятельности предстает как член соответствующей ассоциации – профсоюза, партии, клуба избирателей, союза потребителей и т. д.

Личность как гражданин