Социология: Левиафан и дитя

В отличие от русской литературы, музыки и даже науки русская философия не приобрела какого-либо признания в мире. Она писалась исключительно для внутреннего употребления и была «доморощенной» в худшем смысле этого слова. Все или почти все русские философы были великодержавниками, славянофилами и мистиками. Мистицизм, вообще говоря, умонастроение интернациональное, но русские философы даже его умудрились сделать православным. Глядя на русскую философию я почему-то вспоминаю фразу все того же Маркса про «вздох угнетенной твари». Этой философии впору ставить диагноз и назначать лечение. В анамнезе у нее – имперское рабство. Как результат – мозговая травма в виде комплекса неполноценности. Мозг включает известный компенсационный механизм, генерируя комплекс превосходства.

Даже у свободолюбца Бердяева в 1911 г. можно было прочесть: «Те, которые верят в миссию России, а в нее можно только верить, те всегда видели и всегда будут видеть это призвание в творческом достижении религиозного синтеза и в жизни, и в сознании. Отвлеченная философия не может у нас создать ничего замечательного, ее работа у нас в лучшем случае лишь педагогическая. Если существует своеобразный дух России, то дух этот ищет истины как пути и жизни, т.е. истины живой, конкретной. Только в этом может быть наше всемирно-историческое дело» [17].

И вот в русской философии появляется «загадочная душа», «соборность», «особый путь», «мессианское назначение». В современном мире мне известно еще одно большое сообщество людей, претендующих на особый путь и мессианство. Это – исламские фундаменталисты. Они тоже собираются спасти мир. И, конечно же, все это под лозунгом Святыни. Очевидно, русские спасут мир, если даруют планете счастье жить под властью Всемирного Российского правительства. Ну а мусульмане его спасут, если всюду установят Священный Ислам. Похожие настроения, имеющие тенденцию к патологии, есть у американцев (а теперь и у европейцев с тех пор, как они тоже захотели стать Империей, не понимая, что всеми своими достижениями обязаны своей исторической раздробленности): спасти мир Священной Демократией.

Страстное желание человека унифицировать весь мир по образу и подобию своему – это еще одно проявление его первородного солипсизма.

Почему же Россия, прожив 1000 лет рядом с Европой, имея общие с ней гены, культурные ценности и даже религию, учась у нее и подражая ей во всем, не стала культурной частью Европы? Человек, как уже было здесь сказано, есть продукт симбиоза биологии и среды. Если не принимать идею славянской генетической ущербности, которой нет ни малейшего подтверждения, то остается только вторая составляющая симбиоза – быт. Что отличает исторический быт россиянина от быта европейца? Только одно – необъятная родина.

Европейца взрастила его компактная страна. И эта компактность, как мы установили, следуя Постулату об оптимальности иерархии, социологически фундаментальна. Именно поэтому совершенно естественно то, что цивилизованная Европа, которую мы сегодня знаем, началась с итальянских городов-республик. В самом сердце павшей Римской империи сформировались эти независимые города, на обломках римского права строилось гражданское общество в них, ведь гражданин (citizen, bourgeois) есть изначально горожанин. Патриотическая ценность городов заключалась в их малости. Гражданин знал, где кончается его родина. Действительность предъявляла его мозгу весомые аргументы в пользу того, что ему следует дорожить общественным благом этого компактного социума. Закон орбиталей работал в нем естественно, без уродств. Что касается Закона пирамиды, то правитель сидел невысоко и сдернуть зарвавшегося самодура с трона не составляло труда.

Города-княжества Древней Руси были подобны этим европейским городам-республикам и часто также являли образцы патриотизма – не великодержавного, имперского, а естественного, человеческого. Поводом для такого патриотизма было и то, что эти княжества часто враждовали, что тоже естественно для человеческого солипсизма. Ведь и Европа формировалась в бесконечных войнах всех со всеми. Сколь бы ни были оправданны или надуманны ссылки на исторические обстоятельства, толкавшие якобы эти русские княжества к объединению, будь то вынужденная борьба с Востоком или противостояние Западу, важен сам факт превращения этих княжеств в централизованное Московское супергосударство.