Социология: Левиафан и дитя

Летописец Нестор начинает историю этой империи с рассказа о том, как призывали Рюрика и двух его братьев на царство: «Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь: Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами» [18]. Ключевые слова здесь «величина» и «порядок». Порядок в том смысле, который всегда подразумевается при оценке человеческого социума, социологически обеспечивается Законом пирамиды согласно известной триады: порядок – организованность – иерархия. Величина подразумевает высоту складывающейся пирамиды власти, и она же отсылает нас к Закону орбиталей, который не согласуется естественным образом с иерархией. Именно ради совмещения величины и порядка Россия всегда тяготела к тоталитарно-авторитарному режиму. Это - необходимое условие ее целостности, проявление гегелевской «божественной воли», а не продукт «субъективных капризов» того или иного деспотичного правителя. Закон компенсации в виде дыбы, плахи и каторги учил холопов родину любить.

На память мне приходит невеста из «Женитьбы» Гоголя. Барышня рассуждает: Вот если бы взять фигуру Ивана Ивановича, да приделать к ней голову Ивана Васильевича, да вложить в эту голову ум Ивана Кузьмича, да преобразить все это осанкой Ивана Степановича, вот получился бы красавец-мужчина. Третий век русская интеллигенция задается вопросом: Кто виноват и Что делать? И остается в полной растерянности. Как бы сложить политические органы Необъятной Родины таким образом, чтобы получился Завидный Жених, за которого она, интеллигенция, могла бы с удовольствием и чистой совестью выйти замуж?

Тысячи русских умов бьются над вопросом: как совместить необъятную родину с патриотизмом, в котором нет негодяйства, как получить цивилизованную экономику без централизации власти и бюрократии, как создать при имперском инфантилизме народа и патернализме власти гражданское общество, как сложить вместе соборную, общинную, коммунальную тоталитарность с индивидуальным нейрокомфортом? Не складывается одно с другим. А посему историческая роль этой русской интеллигенции сводится к брюзжанию. Брюзжала на царей, брюзжала на генсеков, ныне брюзжит на президентов. Похоже, у этой русской интеллигенции ума не больше, чем у гоголевской невесты. В Российской империи можно строить что угодно: монархизм, коммунизм, капитализм, да хоть Царство Божье с Патриархом во главе, - всегда будет одно и тоже: тоталитарное бюрократическое государство с сакральным правителем на вершине супериерархии. Святы били цари, святы были генсеки, ныне святы становятся президенты.

У Священной Империи всякая власть священна, какой бы тупой и подлой она ни была. И правитель всегда будет самодур, и бюрократия всегда будет косной, и чиновники будут казнокрады, и судьи будут презирать свой собственный Закон, и полицейские будут нечисты на руку. И тарифы на патриотизм, как и на ЖКХ, будут расти до бесконечности. Сколько нужно заплатить негодяю, чтобы он родину любил? И на сколько лет его нужно посадить в тюрьму, чтобы эта любовь в нем окрепла?

Большевики пришли к власти на анти-монархических лозунгах, но очень скоро они поняли, что если хотят сохранить и расширить Священную Империю (теперь уже коммунистическую), то им не следует подрывать сакральный авторитет власти. И тогда некоторые монархи были реабилитированы. Их список возглавил Петр 1. Согласно канонизированной истории этот царь прорубил России окно в Европу. Чем? Крепостным правом? Если он и прорубил куда-то окно, то оно смотрело в Азию, в дремучую Азию времен Ахеменидов. И по-другому в Священной Империи не могло быть!

Во все времена никак не декларированной, но по сути единственной и фундаментальной идеологией Российской империи был инфантилизм. Народ – дитя. Дети – милейшие существа, но они не самостоятельны. Русский народ – святой божий народ. Но он не разумен. Нельзя давать детям играть со спичками, нельзя русскому народу давать вольницу. Он сам себя погубит. Не проживет он без зрелых, мудрых правителей. Даже Крепостное право объясняется исключительно заботой о народе. Этот святой божий народ сделали рабом ради его же пользы.

Обратной стороной инфантилизма становится патернализм власти. Царь – батюшка, генсек – отец, а президент – старший брат. Имперские чиновники, скорее бессознательно, чем осознанно, начинают играть роль пастырей-покровителей, источающих отеческую снисходительность, а при необходимости и родительскую строгость по отношению к обществу. Государство поворачивается лицом к народу. Раз уж инфант-народ не способен сформировать гражданское общество, то власть сама готова создать Общественную палату, многопартийность, финансировать оппозицию себе (если та не посягает на Конституцию и ее гаранта).