Социология литературы. Институты, идеология, нарратив

Публиковать свои произведения в «Русском вестнике» было опасно и с художественной, и с идеологической стороны. Достоевский подозревал, что Катков срезал ему ставку для того, чтобы заставить писать более длинные вещи. «Роман есть дело поэтическое, требует спокойствия духа и воображения», – сетовал писатель своему другу А. Е. Врангелю [XXVIII-2: 150]. В последующие годы Достоевский обнаружит, что журнал Каткова посягает не только на «поэзию» его романов, но и на их конкретное воплощение, или «искусство», как он это называл. Катков, убежденный консерватор в политике и культуре, будет настаивать на том, чтобы Достоевский поменял в «Преступлении и наказании» сцену чтения проституткой Соней Мармеладовой Евангелия, а в «Бесах» удалил исповедь Ставрогина Тихону. Что касается романа «Идиот», то при его создании на писателя оказывала давление не столько цензура, сколько необходимость торопиться, чтобы поспевать к сроку. Эта ситуация всегда преследовала Достоевского, заставляя его решать вопросы, связанные с сюжетом и характеристиками героев, на ходу. У него никогда не было возможности вернуться к написанному и переделать предыдущие части: надо было двигаться вперед, сочинять новые главы.

Другой договор, заключенный в 1866 году – на написание романа «Игрок», – в еще большей степени угрожал и искусству Достоевского, и его способности зарабатывать средства к существованию, чем договор с Катковым. Соблазнившись возможностью выпустить еще одно собрание сочинений, Достоевский подписал с издателем Ф. Т. Стелловским соглашение, сделавшееся знаменитым благодаря предусмотренным в нем штрафным санкциям: если писатель не предоставит издателю в срок до 1 ноября 1866 года роман объемом в 12 печатных листов, то Стелловский получает исключительное право на публикацию произведений Достоевского в течение девяти лет, не выплачивая ему никакого гонорара. Такого мелодраматического осложнения сюжета не изобретал ни один романист XIX века, включая и самого Достоевского. К счастью для писателя, трагически начавшаяся пьеса завершилась обязательным для мелодрамы счастливым финалом со спасением в последнюю секунду. Героиней пьесы оказалась одна из первых в России стенографисток – Анна Григорьевна Сниткина. Достоевский по ночам записывал идеи, приходившие ему в голову в связи с романом, а днем диктовал Анне большие куски; та стенографировала, а потом, расшифровав и аккуратно переписав, своевременно возвращала автору для редактирования. С ее помощью писатель не только успел к поставленному Стелловским сроку, но и обрел новый для себя рабочий ритм, в котором будет творить до самой смерти, все остававшиеся ему пятнадцать лет жизни. Жак Катто полагает, что постоянно встречающиеся у зрелого Достоевского стилистические особенности обусловлены именно таким способом производства:

Диктуя, Достоевский безостановочно вышагивал по комнате и в трудные моменты даже рвал на себе волосы… <…> Его стиль, с тройными повторами, нагнетанием существительных и прилагательных со сходными значениями, с постоянным недоговариванием, отражает это непрерывное движение внутри ограниченного пространства. Начиная с этого времени ритм предложений Достоевского можно определить как «шагающий», и дыхание устного слова чувствуется в письменной речи [Catteau 1989: 178].

Окончательный текст оказывается сплавом лихорадочно набросанных разрозненных заметок, устной диктовки и тщательной редакторской обработки в дневное время. Все это требует невероятной концентрации и исключительной интенсивности мышления, позволяющей держать в уме сотни созданных таким образом страниц: ведь Достоевский не создавал полных черновых вариантов своих произведений, чтобы затем по частям обрабатывать и печатать. Он публиковал части по мере их написания и по окончании печатания в журнале не переделывал их (за исключением исправления опечаток) перед публикацией отдельным изданием. Книжное издание романа «Идиот» выйдет только в 1874 году, через пять лет после окончания журнальной публикации.