Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Депортации народов внесли нестабильность в национальные отношения в СССР, породив среди населения страны слухи о возможной депортации других народов, в частности карелов и эстонцев[1267] и даже украинцев (вспомним выступление Н. С. Хрущева на XX съезде КПСС)[1268]. В Северной Осетии в июне 1944 г. ходили слухи, «что выселены будут из Осетии все русские, а осетины останутся». Затем появились следующие разговоры: «Осетин переселят в Крым. Так как осетинский народ хорошо показал себя в Отечественной войне, то советское правительство решило предоставить ему место в Крыму». При подписании «Письма И. В. Сталину в связи с 20-летием автономии Северной Осетии» распространялся слух о том, что будто бы подписывается просьба осетин о переселении их в Крым. В слухах даже указывался срок переселения осетин — говорили, что это якобы произойдет в период празднования 20-летия автономии Северной Осетии (июль 1944 г.), когда народ выйдет на митинги и демонстрации (по аналогии с тем, в какой форме была осуществлена депортация чеченцев и ингушей)[1269]. В Киргизии ходили слухи, что взамен ввезенного на территорию республики контингента депортированных все «европейское» население Киргизии переселят на Кавказ[1270]. В Смоленской области в июне 1944 г., после того как местное население узнало о депортации крымских татар, оно стало задавать вопросы: «Почему выгнали татар? Что они сделали?»[1271] Очевидно, некоторые представители населения боялись, что их также могут депортировать за «плохое поведение» во время оккупации. В Риге после освобождения ходили слухи, что «всех домовладельцев сошлют в Сибирь, а дома национализируют»[1272].

Депортации населения по этническому признаку, осуществленные в СССР, были не только грубейшим нарушением законности и прав человека, но также являлись конфликтной ситуацией, которая характеризовалась противостоянием между представителями государства в лице воинских частей и оперработников НКВД и НКГБ, с одной стороны, и насильственно выселяемыми людьми — с другой.

При осуществлении акций по депортации этнических немцев (1941 г.), карачаевцев (1943 г.), калмыков (1943–1944 гг.), крымских татар, турок-месхетинцев, курдов и хемшинов (1944 г.) значимых фактов сопротивления со стороны выселяемого «контингента» выявлено не было[1273]. Отдельные случаи сопротивления были отмечены только в ходе арестов антисоветских элементов, проведенных в рамках депортационных акций. Единичными были и факты преднамеренной порчи личного имущества, оставленного выселяемыми людьми в своих домах. Спецпоселенец Б., бывший зампредседателя РИК Улан-Хольского района Калмыкии, говорил землякам: «Зачем вы свои вещи оставили целыми, нужно было все пожечь или сломать. Я лично ничего целого не оставил им, всю посуду, обстановку и все вещи порубил топором на мелкие части, так что моим добром никто не воспользуется, я все уничтожил. Так нужно было поступить и всем калмыкам»[1274].

Депортация чеченцев и ингушей состоялась 23 февраля 1944 г. (в горных районах затянулась до начала марта 1944 г.). В результате этой акции было выселено 520 055 человек и арестовано 2016 человек[1275]. Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, на ее территории была образована Грозненская область, часть территории ЧИАССР была передана Дагестану, Северной Осетии и Грузии.

При проведении операции по депортации войска НКВД руководствовались инструкцией «О порядке проведения операции выселения чеченцев и ингушей», изданной Л. П. Берией 29 января 1944 г. Инструкция предписывала «обращать особое внимание на охрану выселяемых, чтобы исключить случаи побега или нападения на охрану как со стороны выселяемых, так и бандитского элемента», «в случаях попыток к организации антисоветских волынок или нападения на оперативные группы… принимать решительные меры к их немедленной ликвидации вплоть до применения, в необходимых случаях, оружия», при этом «во всех случаях применения оружия… действовать твердо и решительно, без лишней суеты, шума и паники». Оружие военнослужащим было приказано держать всегда «наготове к действию»[1276].

В целом в ходе проведения депортации «открытых выступлений и протестов в местах компактного проживания чеченцев и ингушей практически не было»[1277]. Командование Внутренних войск НКВД сообщало, что войска «с возложенной задачей справились без каких-либо эксцессов»[1278].