Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Один из всплесков ожиданий был связан с проведением кампании по выборам в Верховный Совет СССР в конце 1945 г. — начале 1946 г. Органы НКВД сообщали, что часть «антисоветского элемента» среди депортированных стала распространять в различной форме «просоюзнические настроения», утверждая, что «спецпереселенцам не от выборов в Верховный Совет, а от союзников следует ожидать улучшения своего положения». Такие настроения были связаны с убеждением, что «американцы не даром кормили и одевали нас, они потребуют всё, а эта власть им тоже не по душе». Поэтому считалось, что США «предложат выборы в Верховный Совет СССР не проводить, а заставят старое правительство рассчитаться с долгами». Распространители слухов были уверены, что советское правительство «это сделать будет не в состоянии», и «тогда американцы и англичане захватят власть в свои руки»[1382].

Среди спецпоселенцев из Грузии, проживавших в Узбекской ССР, широко распространились слухи о том, что «во время выборов… на избирательном участке будут стоять три урны: одна из них для голосования за кандидатов в депутаты Верховного Совета СССР, две другие — для желающих выехать из СССР в Англию и Америку». Слухи даже описывали внешний вид этих урн: красного цвета — для тех, кто хочет остаться в СССР, зеленого цвета — выехать в Англию, белого цвета — выехать в США. Порой такие слухи распространяли назначенные советскими органами агитаторы из числа спецпоселенцев[1383].

Очередной всплеск «прозападных» настроений среди депортированного населения был связан с реакцией на Фултонскую речь У. Черчилля (март 1946 г.), информация о которой неоднократно публиковалась в центральной советской прессе[1384]. Некоторые спецпоселенцы поддержали антисоветскую направленность Фултонской речи. Они уверяли, что «избавление от коммунизма» нужно «не только Черчиллю, но и всему населению нашей страны», а также строили прогнозы, что просоветский «диктаторский» режим в Восточной Европе едва ли «удержится 3 года»[1385].

Общее обострение отношений между СССР и западным блоком подстегнуло надежды среди части депортированного населения на освобождение. В частности, в 1946 г. среди калмыков бытовали определенные ожидания скорого военного столкновения Советского Союза с США и Великобританией, поражение СССР в этой войне и улучшение в связи с этим положения калмыков. Один из чеченских священнослужителей, живший в Алма-Ате, утверждал, что близко наступление того момента, якобы предсказанного в Коране, «когда все мусульманские народы будут жить под благородной властью англичан»[1386]. В 1948 г. среди эстонцев ходили слухи о «неизбежности новой войны Советского Союза с Англией и Америкой и победы последних»[1387]. Летом 1949 г. некоторые депортированные с Кавказа армяне-дашнаки заявляли: «Если будет вспышка на границе, то мы себя и здесь сумеем показать»[1388].

В 1946 г. среди ингушей, расселенных в Кустанайской области, возникли слухи о передаче части территории и промышленных богатств СССР в пользу США и Великобритании — якобы «что Карагандинская железная дорога и нефтяные промыслы Кавказа уже принадлежат Англии и Америке, что Советской власти уже не существует, а поэтому трудоустраиваться не следует, т. к. в скором будущем мы возвратимся на родину»[1389].

Опубликование 26 июня 1946 г. Указа Верховного Совета РСФСР о ликвидации Чечено-Ингушской АССР и преобразовании Крымской АССР в Крымскую область[1390] вызвало в среде спецпоселенцев протест и ожидания помощи со стороны стран Запада[1391].

В послевоенные годы широко развернулась начатая еще в 1944 г. депортация семей украинских повстанцев из западных областей УССР (по классификации НКВД — спецконтингент оуновцы). В среде этого контингента депортированных «прозападные настроения» были изначально широко распространены. Некоторые оуновцы утверждали, что про их «жизнь здесь хорошо знают за границей» и поэтому «скоро они нам помогут, и тогда мы будем снова свободными»[1392].

В 1948 г. поляки, депортированные из УССР и БССР в 1936 г. и освобожденные из спецпоселений ранее, были вторично взяты на учет как спецпоселенцы. Такое решение советского правительства вызвало возмущение в их среде и породило новые надежды на помощь с Запада. Некоторые депортированные считали, что советское «правительство накладывает ограничения на поляков, потому что Америка уже предложила другим капиталистическим государствам выступить вместе с ней войной против СССР»[1393]. Очевидна уверенность поляков в том, что они рассматривались советским руководством как нелояльная часть населения.

Осуществленная в 1948–1949 гг. кампания по депортации «антисоветского элемента» из Прибалтики и Молдавии выявила, что в среде прибалтийских выселенцев «открыто ведется проамериканская и проанглийская агитация с ориентацией на войну США и Англии против СССР»[1394].