Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Во-вторых, преградой для привлечения советских немцев на службу рейху стали причины этнические. В частности, на оккупированной территории Украины было выявлено, что «национальные черты фольксдойче выражены слабо, зачастую мало кто может говорить на немецком языке»[2098]. Среди советских немцев, оказавшихся на оккупированной территории страны, не было обнаружено «никаких признаков оживления национальной деятельности»[2099]. В 1944 г. органы СС с горечью докладывали об отсутствии «германских качеств» среди 200 тыс. этнических немцев Советского Союза, эвакуированных в Фартеланд[2100], — многие из них говорили только на польском, русском или украинском языках и «забыли, как работать» (очевидно, это означало — «как хорошо, по-немецки, работать». — Ф. С.). Таким образом, вместо того чтобы, как ожидалось, найти очаги «истинной немецкости» на оккупированных Германией территориях, были обнаружены немцы, слившиеся с коренным населением, попавшие под влияние его культуры[2101]. Поэтому германские власти пытались возродить национальное самосознание этнических немцев на оккупированной территории СССР, в том числе путем издания и распространения среди них соответствующей литературы (например, букварей под названием «Будь немцем», изданных тиражом 31 500 экземпляров)[2102].

Представляется, что в советский период налицо были предпосылки для обособления российских немцев (или хотя бы компактно проживавших немцев Поволжья) в качестве самостоятельного этноса, на основе культурных, лингвистических и прочих особенностей, сложившихся за полтора столетия жизни вне Германии. Тем не менее советская власть выбрала в отношении немцев другой путь — необоснованное недоверие и репрессии.

«Дальневосточные гитлеровцы»: антияпонская пропаганда в СССР

Военно-политическое противостояние Советского государства и Японии началось фактически сразу после Октябрьской революции. Во время Гражданской войны Япония приняла участие в антисоветской военной интервенции, оккупировав часть территории Дальневосточной республики. Установление между СССР и Японией дипломатических отношений 20 января 1925 г. в определенной мере ослабило напряженность в регионе. Однако затем, в связи с взятым Японией агрессивным курсом, ее взаимоотношения с СССР существенно ухудшились. Советская печать открыто заявляла, что Япония не только «имеет непосредственной задачей дальнейшее укрепление своего положения в Маньчжурии и Монголии»[2103], но и «метит на… весь Дальний Восток вплоть до Байкала»[2104], а в Маньчжурии «создает плацдарм для войны против СССР»[2105].

Советское руководство встало перед необходимостью усиления военного и морально-политического отпора потенциальной японской агрессии. Поэтому в октябре 1933 г. И. В. Сталин дал сигнал к началу в Советском Союзе антияпонской идеологической кампании, которая имела своей целью обоснование усиления советского военного присутствия на Дальнем Востоке, строительства в этом регионе предприятий военного значения, укрепления границ и приграничного режима[2106]. Эта кампания получила новый импульс после того, как в ноябре 1936 г. Япония четко обозначила свои антисоветские настроения, заключив с нацистской Германией Антикоминтерновский пакт. В июле 1937 г. Япония вторглась в Китай, после чего в Азиатско-Тихоокеанском регионе стал разгораться пожар мировой войны. В Советском Союзе стал формироваться образ Японского государства как одного из основных мировых агрессоров. Средства массовой информации уделяли большое место освещению событий Японо-китайской войны, а также японских провокаций в отношении СССР, включая задержание советских грузовых кораблей «Кузнецкстрой» и «Рефрижератор № 1». Капитан судна «Рефрижератор № 1» В. С. Быковский, проведший 30 суток в японском плену, рассказывал на страницах «Правды» о том, что при обыске судна «японские самураи… вели себя особенно развязно», а также избивали членов команды на допросах[2107].