Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

На оккупированной территории Советского Союза осталось около 350 тыс. советских граждан немецкой национальности[2057]. Деятели рейха, в том числе А. Розенберг, Г. Гиммлер и Г. Лейббрандт, еще до начала Великой Отечественной войны предлагали рассматривать немцев СССР как опору Германии в деле освоения новых территорий[2058]. В июле 1941 г. А. Гитлер приказал «принять срочные меры в целях учета лиц немецкой национальности в оккупированной части Советского Союза для последующего выдвижения… на руководящую работу»[2059]. Во исполнение этого приказа оккупационные власти активно пытались привлекать к сотрудничеству местных немцев, которые после регистрации получали статус фольксдойче. Было создано несколько ведомств для опеки над местными немцами, которым были предоставлены льготы — продуктовые пайки, питание в специальных столовых, дополнительные земельные участки, денежные пособия и т. д.[2060] Из числа фольксдойче оккупанты старались подбирать бургомистров, старост, других должностных лиц местного значения, вербовать переводчиков, агентов полиции и гестапо[2061].

Выполняя гитлеровский «заказ», оккупационные власти на практике часто «изобретали» фольксдойче. Например, в августе 1941 г. в Смоленске были обнаружены несколько этнических немцев, которые давно ассимилировались, однако в «этнополитических интересах» Германии они были признаны фольксдойче. Сам факт наличия фольксдойче на оккупированной территории СССР был политически более важен, чем их действительная этнокультурная принадлежность к немецкой нации. Поэтому на практике статус «фольксдойче» часто присваивали немцам, давно ассимилировавшимся и ничем не проявлявшим своей «немецкости»[2062], а также представителям небольшой шведской общины, проживавшей в Николаевской области[2063], и даже русским[2064]. Интересно, что аналогичную политику поиска «фольксрумын» осуществляли румынские власти в своей оккупационной зоне на территории СССР (Транснистрия)[2065]. При этом они добились такого же результата, как и германские власти, — так, многие жители Транснистрии, получившие статус «фольксрумын», вообще не были румынами (молдаванами) по национальности[2066].

Главной причиной принятия статуса фольксдойче для многих этнических немцев была возможность получения продуктового пайка, что в тяжелых условиях жизни под оккупацией имело первостепенное значение[2067]. Проявилось здесь и недовольство советской властью — особенно на западных территориях, вошедших в состав СССР только в 1939–1940 гг. Так, на Волыни и в Бессарабии некоторые местные немцы создали отряды самообороны против советских партизан и вывешивали национальные флаги[2068]. В то же время в Белоруссии часть местных немцев сразу же отмежевалась от политики А. Гитлера. Значительное число немцев, даже принявших статус фольксдойче, в этой республике активно выступило против оккупантов, принимало участие в партизанском движении и даже стояло у руководства партизанскими отрядами[2069]. Очевидно, сам факт принятия статуса фольксдойче еще не означал предательства.

Таким образом, не было массовой измены даже среди немцев, оказавшихся на оккупированной территории СССР. Германским властям так и не удалось обнаружить среди немецкого населения Советского Союза предполагаемую массу предателей, готовых перейти на службу Германии[2070]. Среди советских немцев изменников в процентном отношении было не больше, чем среди русских, украинцев или литовцев[2071]. При отступлении с территории СССР оккупантам удалось эвакуировать далеко не всех фольксдойче — очевидно, часть их добровольно осталась, — а некоторые эвакуированные впоследствии добровольно вернулись на территорию Советского Союза[2072].

Депортация этнических немцев СССР, которую следует рассматривать в качестве акта слепой ярости и мести за катастрофу на фронте в первые месяцы войны[2073], была бессмысленной и ущербной в политическом и экономическом отношении[2074]. Как отмечает И. И. Алиев, «все репрессированные народы испытали и доныне в известной мере испытывают угнетающее нормальную психику давление этого вида репрессий», «однако не вызывает сомнения, что труднее всех в этом плане приходилось советским немцам»[2075]. Немцы являются наиболее пострадавшим от репрессий во время Великой Отечественной войны народом — они были депортированы первыми, пережили вторичную депортацию (мобилизация в труд-армию), были реабилитированы в числе последних, а их национальная автономия так и не была восстановлена.