Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Важной для моральной мобилизации советских воинов-дальневосточников была отсылка к опыту военного противоборства с Японией во время Русско-японской войны 1904–1905 гг., Гражданской войны 1918–1922 гг. и столкновений на Хасане и Халхин-Голе в 1938–1939 гг. Хотя Япония и японцы не назывались открыто (именовались «неприятель», «противник», «враги»), было понятно, о чем идет речь. Публиковались отчеты о «встречах воинов трех поколений». Так, ветеран Русско-японской войны А. Т. Гоменюк давал поучения советским воинам: «Для нашего русского солдата любая ноша по плечу. Это я еще со времен Порт-Артура знаю». В СМИ вышла серия очерков «Русский солдат — Игнат Шимков», в которых рассказывалось об одном из защитников Порт-Артура, который, «принимая на свой штык… наседавших врагов… повторял: Не ходи в Артур, не ходи в Артур!». В прессе описывались подвиги партизан в годы Гражданской войны, воинов Народно-революционной армии ДВР, советских воинов на озере Хасан и реке Халхин-Гол. Пропаганда делала закономерный вывод о том, что «на Дальний Восток не раз устремлялись алчные взоры иностранных захватчиков… но [они] всегда получали сокрушительный отпор». Залогом этого отпора было могущество советских войск, которое подчеркивали публикации о 25-летии Краснознаменной Амурской флотилии, буднях Тихоокеанского флота, «несущего неустанную вахту на родном Тихом океане» и обретающего «боевую зрелость»[2136].

Начало советско-японской войны (9 августа 1945 г.) материалы советских СМИ ознаменовали прежде всего призывом разгромить японскую армию: «Все силы на разгром врага!», «Смерть японским самураям!», «Ликвидируем очаг войны на Дальнем Востоке». Под этими лозунгами были проведены митинги и собрания на предприятиях и в колхозах, на которых было провозглашено, что «разгромить японского агрессора — единодушная воля советского народа». Пропаганда подчеркивала уверенность в том, что «могучие силы советского народа сокрушат подлого врага», используя известный лозунг Великой Отечественной войны — «Враг будет разбит, победа будет за нами!»[2137].

Япония характеризовалась как «единственная великая держава, которая после разгрома и капитуляции гитлеровской

Германии все еще стоит за продолжение войны». Подчеркивалось, что «политика японского империализма была рассчитана на то, что гитлеровская Германия одержит победу над Советским Союзом и его союзниками». Вскрывалась «разбойничья сущность» японских милитаристов, которые действовали так же, как нацисты, — «вероломно, коварно, по-волчьи». Пропаганда утверждала, что «японские самураи рано приобрели вкус к грабежу соседних народов», называла их «дальневосточные гитлеровцы», одним из «божеств» которых был А. Гитлер. Материалы митингов советских граждан приводили высказывания о японцах. Например, донской казак Окунцов сказал, что «японцы поступают так же, как действовали немцы», «у них те же кровожадные планы». Председатель колхоза Рустамов из Ферганской области отмечал, что «уроки разгрома Германии ничему не научили японских вояк»[2138].

Пропаганда разоблачала «японские планы господства над миром», «бредовую теорию „высшей расы“». Подчеркивалось, что «японец, как губка, напитан идеями о своем безграничном превосходстве над китайцами и корейцами, англичанами и американцами и всеми другими народами» и даже что «некоторые японские профессора… утверждали, что настоящая высшая раса — только японцы, немцы же — эрзац-высшая раса». При этом «японцы, как и германские фашисты, прикрывали свои разнузданные аппетиты и разбойничьи дела демагогической доктриной „нации без земли“, „перенаселенностью“ японских островов». Однако по-прежнему проявлялось и сочувствие к простому японцу, волю которого власти Японии «пытались парализовать» и «превратить его в безропотное пушечное мясо», «обрекая страну на неисчислимые жертвы, готовя Японии участь гитлеровской Германии»[2139].