Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

В заключительный период Великой Отечественной войны и первые послевоенные годы были осуществлены акции по расширению территории СССР. 29 июня 1945 г. в состав СССР было включено Закарпатье (в январе 1946 г. в составе УССР была образована Закарпатская область). 1 июля 1945 г. «Правда» писала об «историческом акте воссоединения Закарпатской Украины с Родиной»: «С матерью-Украиной, с советским народом — навеки». Украинский поэт и публицист М. П. Бажан в статье «Наша исконная земля» писал: «На восток были устремлены взоры Закарпатской Украины, на восток, где стоит их родной Киев, где в мировой славе сияет их родной и священный Кремль… Слава великому брату — русскому народу! — гремит торжествующая песня Советской Закарпатской Украины». В целом положение в Закарпатье отличалось от Западной Украины. В ноябре 1945 г. Н. С. Хрущев сообщил В. М. Молотову, что «политическое настроение населения в Закарпатской Украине хорошее», «рабочие, крестьяне-бедняки и середняки и подавляющее большинство трудовой интеллигенции выражают свою радость в связи с воссоединением Закарпатской Украины с Советской Украиной». Поэтому предполагалось, что в Закарпатье «необходимо проводить агитационно-пропагандистскую работу, отличную от… западных областей УССР» (но и от восточных тоже — так как этот регион никогда не входил в состав ни СССР, ни Российской империи). Национальный фактор в Закарпатье ярко проявился во враждебном отношении не к русским (как это было на Западной Украине), а к венграм, которые властвовали здесь во времена Австро-Венгерской империи (до 1918 г.) и затем в 1938–1944 г. Так, на нескольких собраниях в Ужгороде при выступлении кого-либо на венгерском языке участники обрывали выступавших с возгласами: «Прекратите говорить на мадьярском языке, говорите на русском или украинском языке»[2288].

Характерно, что в заключительный период Великой Отечественной выдвигались инициативы о присоединении к СССР других территорий на западе. Так, первый секретарь Ставропольского крайкома ВКП(б) М. А. Суслов (в будущем — известный деятель руководства СССР) в феврале 1944 г. заявил, что «за границами, установленными в 1939 г., остались еще некоторые районы, населенные нашими братьями-украинцами, жаждущими объединиться со своим единокровным народом». Поэтому он просил «Правительство СССР и его главу товарища Сталина помочь нашим братьям-украинцам, населяющим земли Холмщины, Грубешова, Замостья, Ярослава и других западных районов, влиться в семью братских народов Советской страны»[2289].

В октябре 1944 г. в состав СССР вошла Тува. К началу 1944 г. в этой стране сильно ухудшилось экономическое положение «в связи с сокращением поступления товаров широкого потребления из Советского Союза». После присоединения Тувы, которая была преобразована в Тувинскую АО (в составе Красноярского края), советское руководство приняло меры по развитию экономики и культуры этого региона[2290].

В 1945 г. в состав СССР были включены север Восточной Пруссии (от Германии), Южный Сахалин, Курильские острова (от Японии) и область Петсамо/Печенга (от Финляндии). На территориях, полученных от Германии и Японии, оставалось немецкое и японское население, однако во второй половине 1940-х гг. оно было депортировано на историческую родину. В то же время Советский Союз передал значительные территории Польше — Белостокскую область и район города Перемышль, несмотря на наличие там белорусского и украинского населения.

Итак, в заключительный период Великой Отечественной войны советская политика была направлена на укрепление базовых принципов «советского патриотизма» с целью реализации концепции «советского народа как новой исторической общности». Впервые эта концепция была отчетливо выражена в выступлении М. В. Нечкиной на совещании историков в ЦК ВКП(б) летом 1944 г.: «Советский народ — это не нация, а какая-то более высокая, принципиально новая, недавно возникшая в истории человечества прочнейшая общность людей. Она объединена единством территории, принципиально новой общей хозяйственной системой, советским строем, какой-то единой новой культурой, несмотря на многочисленность языков. Однако это не нация, а нечто новое и более высокое»[2291]. Впоследствии появилось понятие «советская национальная гордость»[2292]. Таким образом, вопрос о создании единой советской политической нации после Великой Отечественной войны стал еще более актуальным.