Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

В Западной Белоруссии советские власти чувствовали «во всем сдержанность, выжидательное поведение населения», которое не отличалось «гостеприимством и сердечностью к нашим бойцам». Среди жителей этого региона ходили такие разговоры: «Нужна постоянная власть. А у нас до сего времени постоянной власти не было. То немцы, то поляки, то русские». Местные жители задавали представителям властей такие вопросы: «Надолго ли пришла Красная армия, будут ли создаваться колхозы, будут ли призываться в Красную армию все местные жители? Верно ли, что колхозы будут какие-то другие?» Широко были распространены антиколхозные настроения. Причиной антисоветского настроя было в том числе терпимое отношение германских оккупантов к местному населению. Жестокие меры в Западной Белоруссии они применяли в основном в районах партизанского движения. Поэтому здесь население более терпимо относилось к местным коллаборационистам — старостам и полицейским. В отличие от основной территории Белоруссии в западной части республики полицейские уходили с оккупантами только сами, а семьи свои оставляли дома, рассчитывая на то, что местное население их не выдаст. Среди польского населения было выявлено враждебное отношение к созданным в СССР польскому правительству и польской армии под командованием генерала 3. Берлинга[2308].

Антисоветские и антирусские настроения отмечались в Прибалтике. В Прибалтике были распространены идеи независимости от СССР, неприятие коллективной системы сельского хозяйства, отсутствие у молодежи стремления к вступлению в комсомол, опасения, что «пошлют в Сибирь работать», а также русофобские настроения[2309]. Некоторые прибалтийские исследователи считают, что «возвращение Советов… было кошмаром для балтийского населения»[2310]. В Литве в мае 1945 г. широко распространялись слухи, что с 1 июня 1945 г. «начнется борьба за освобождение независимой Литвы из-под ига коммунистов и жидов»[2311]. Слухи также обещали «непременный отход Советов под давлением с Запада»[2312], и даже то, что Красная армия «уже уходит», а США и Великобритания объявили войну СССР[2313]. По мнению ряда эстонских исследователей, в этой республике большинство населения считало советскую власть «временным явлением». Считается, что в Эстонии даже коммунисты надеялись на некоторую автономию этой республики в рамках СССР[2314].

В Молдавии после освобождения продолжали подпольно действовать несоветские организации, в том числе Румынская национал-царанистская партия, организации железногвардейцев и кузистов, Лига национальной и христианской защиты, Общество молодых христиан, Общество молдаван, Общество христианских девушек и др. По данным советских властей, эти организации «вели агитацию против получения крестьянами земли», а также «проникали в сельсоветы, районные учреждения и школы»[2315].

Антисоветские настроения отразились на результатах призыва в Красную армию, осуществленного на освобожденной территории западных регионов СССР. В мае 1944 г. в Тарнопольской области «целые села уклонялись от явки на призывные пункты». В августе 1944 г. во Львовской и Дрогобычской областях УССР местное население оказало «значительное сопротивление» мобилизации. Процент явки людей на призывные пункты был низким, а во многих районах мобилизация была совершенно сорвана. По Львовскому военному округу на 27 августа 1944 г. на пункты не явилось 28,3 % призывников (58 330 человек), которые скрылись «в лесах и горах». Исходя из того, что всего в УССР в 1944 г. уклонилось от призыва в армию 87 052 человека, Западная Украина, население которой составляло около 22 % от населения УССР, дала 67 % от общего числа уклонистов в этой республике. Мобилизация была сорвана во многих районах Западной Белоруссии, где наблюдался массовый уход призывников в леса. Всего в Белоруссии в 1944 г. уклонилось от призыва в Красную армию 34 756 человек, в Литве — 20 120 человек, в Латвии — 1962 человека. Уклонисты — жители западных территорий СССР — в 1944 г. составили 49,1 % от общего числа уклонившихся от призыва граждан страны, притом что население этих регионов составляло около 30 % населения Советского Союза. Имелись также случаи дезертирства из Красной армии лиц, призванных с Западной Украины, одной из причин чего была разлагающая деятельность антисоветски настроенных призывников, которые «склоняли „земляков“ к дезертирству и переходу в антисоветские… банды» и «на сторону немцев»[2316].