Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Правительство Румынии было вынуждено согласиться с требованиями СССР и передать ему Бессарабию и северную часть Буковины. К 3 июля 1940 г. советские войска заняли эти территории. 2 августа 1940 г. Молдавская АССР[466] была преобразована в союзную республику с передачей ей большей части территории Бессарабии. Северная Буковина и южная часть Бессарабии были переданы Украинской ССР (на их территориях были созданы Черновицкая и Измаильская области). Советская пропаганда провозгласила «освобождение Бессарабии от румыно-боярского ига» и «воссоединение молдавского народа» в качестве «новой победы сталинской внешней и национальной политики»[467].

Оценивая присоединение Бессарабии к СССР, следует согласиться с мнением М. И. Мельтюхова о том, что применение термина «советская агрессия» к оккупированной Румынией территории Бессарабии невозможно. Это был возврат территории, двадцатидвухлетнюю оккупацию которой СССР никогда не признавал, тем более что в 1918 г. Румыния сама обязалась вывести войска из Бессарабии, но так этого и не сделала. В результате возвращения Бессарабии была восстановлена историческая граница СССР (России) и Румынии по рекам Прут и Дунай. Что касается Северной Буковины, то это было присоединение новой территории и установление новой границы[468].

Тем не менее перегибы в советизации Бессарабии и Северной Буковины, осуществленной в предвоенное время, оказали отрицательное воздействие на местное население[469]. В июне 1941 г. из Молдавской ССР, Черновицкой и Измаильской областей УССР было депортировано 30 тыс. человек из числа неугодного для советской власти «элемента»[470]. «Германский фактор» в решении бессарабского и буковинского вопроса проявил себя в основном в «добровольно-принудительной» репатриации 124 тыс. немцев из вновь присоединенных к СССР территорий в Германию[471].

Общая оценка расширения территории СССР была дана на 7-й сессии Верховного Совета СССР в августе 1940 г.: «Вхождение Прибалтийских стран в СССР означает, что Советский Союз увеличивается на 2 млн 880 тыс. населения Литвы, на 1 млн 950 тыс. населения Латвии и на 1 млн 120 тыс. населения Эстонии. Таким образом, вместе с населением Бессарабии и Северной Буковины, население Советского Союза увеличится, примерно, на 10 млн чел. Если к этому добавить свыше 13 млн населения Западной Украины и Западной Белоруссии, то выходит, что Советский Союз увеличился за последний год больше чем на 23 млн населения»[472]. Пропаганда, в том числе в армии, широко разъясняла «огромные победы внешней политики партии и правительства за последний год, обеспечившей свободную и радостную жизнь народам западных областей Украины и Белоруссии, Северной Буковины, Литвы, Латвии и Эстонии, и значительно укрепившей границы нашей Родины»[473].

Несмотря на такие заявления, власти Советского Союза не полностью доверяли новым гражданам страны. Так, в авариях, происшедших на шахтах комбината «Сталинуголь» в июле 1941 г., обвиняли в том числе «выходцев из западных областей Белоруссии и Украины»[474]. В «Указаниях по отбору танковых экипажей», изданных ГлавПУР Красной армии 12 августа 1941 г., было предписано «в состав боевых экипажей не включать… призванных из западных областей Украины и Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины»[475]. В начале Великой Отечественной войны в Красную армию отказывались принимать добровольцев из Латвии[476]. Советизация и интеграция вновь присоединенных к СССР территорий завершилась только после окончания Великой Отечественной войны.

Глава 2Великая Отечественная война

«Здоровый, правильно понятый национализм»: укрепление великодержавия

22 июня 1941 г. перед советским руководством встала задача сплочения народов страны, мобилизации их духовных ресурсов на защиту Отечества. От убедительности идеологического обоснования борьбы с нацистской агрессией напрямую зависело морально-политическое состояние Красной армии и населения в тылу[477]. В первый же день войны зампредседателя советского правительства В. М. Молотов выступил по радио и объявил, что Советский Союз вступил в «отечественную войну», что означало, по сути, войну во имя Родины и нации. В то же время в словах В. М. Молотова еще были слышны нотки «интернационалистического подхода»: «Эта война навязана нам не германским народом, не германскими рабочими, крестьянами и интеллигенцией, страдания которых мы хорошо понимаем, а кликой кровожадных фашистских предателей Германии»[478].