Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

В-третьих, мешала непродуманность и противоречивость целей несоветских подпольных активистов. Например, в Латвии одни деятели призывали «срывать мобилизацию», тогда как другие говорили: «Надо пойти в легионы, это ядро будущей национальной латвийской армии»[835].

В-четвертых, часть населения оккупированной территории выражала готовность к сопротивлению, однако находилась в стадии «выжидания». Особенно это относилось к западным территориям СССР. Несоветское сопротивление в Прибалтике сознательно не инициировало вооруженное сопротивление, так как оно «только помогло бы Советскому Союзу»[836]. В апреле 1943 г. советская разведка отмечала, что «большинство литовцев надеется на восстановление полной государственной самостоятельности» и при этом «многие… якобы имеют оружие, которое они предполагают применить при благоприятной обстановке против немцев». В листовке, изданной латышским Сопротивлением, население Латвии призывали «быть дальновидным», так как «придет время, когда сыны Латвии должны будут горячо сражаться за свою собственную землю». В эстонских коллаборационистских формированиях были распространены ожидания того, что «когда Германия ослабнет, то Эстония будет восстановлена как самостоятельное государство». Эстонские солдаты рассчитывали на то, что, «когда придет время», они «повернут… оружие против немцев и выгонят их из Эстонии»[837].

В реализации своих устремлений прибалты возлагали надежды на помощь стран Запада — прежде всего Великобритании и США, в соответствии с Атлантической хартией 1941 г., которая провозглашала уважение к праву «всех народов избирать себе форму правления, при которой они хотят жить». К началу 1943 г. в Прибалтике широко обсуждалась тема создания «Северного блока государств» под главенством Швеции. Латвийский центральный совет, имевший связь со странами Запада, надеялся, что «конец войны оставит и Германию, и СССР ослабленными, позволяя Латвии восстановить свою независимость при поддержке Запада». В Эстонии надежды на помощь Запада были столь ярко выраженными, что в июле 1943 г. руководство политической полиции этого региона издало циркуляр о борьбе с англофилами. В апреле 1944 г. абвер в Эстонии раскрыл деятельность подпольной организации, которая была связана с британской разведкой. В июне 1944 г., после открытия второго фронта «англофильские настроения» в Эстонии усилились. Распространению прозападных настроений в Латвии способствовало то, что в этом регионе можно было слушать передачи британского радио, которое, в отличие от советского, «было очень хорошо слышно». В Эстонии широко распространялись слухи, что она «отойдет к Швеции». Распространенность прозападных настроений в Прибалтике была известна на советской стороне[838].

В Крыму и на Кавказе, в свою очередь, в период оккупации ярко проявился «турецкий фактор». Так, балкарские антисоветские деятели планировали отделение Балкарии от Кабарды и объединение ее с Карачаем под протекторатом Турции[839]. Этнорелигиозную связь крымских татар и ряда народов Кавказа с Турцией понимали и германские власти — заигрывая с ними, А. Гитлер «всерьез рассчитывал на поддержку со стороны Турции и мусульманского мира»[840].

В то же время часть населения СССР — особенно в западных регионах страны — в течение всего периода оккупации оставалась в состоянии политической апатии. Как отмечали германские власти, в Западной Белоруссии местное население и ранее — как при польской, так и при советской власти — «страдало экономически и этнически и поэтому, как правило, терпеливо несет трудности немецкой оккупации». В Латвии в июле 1943 г. отмечалось «апатичное отношение латышского населения ко всем политическим вопросам», тогда как «вопросы питания и экономики все еще находились на первом плане». К октябрю 1943 г., «несмотря на озабоченность населения событиями на фронте», изменений в настроениях латышей выявлено не было[841]. В заключительный период оккупации основная масса населения Западной Белоруссии как не принимала участия в советском партизанском движении, так и уклонялась от работы на оккупантов и участия в деятельности созданных германскими властями политических организаций — Белорусской центральной рады и Союза борьбы против большевизма[842]. Выжидательную позицию занимало население Прибалтики. Впоследствии некоторые жители, например в Риге, оправдывали свое бездействие тем, что они были не вооружены[843]. Политическая апатия и пассивность части населения оккупированной территории СССР были обусловлены необходимостью ежедневного выживания людей в тяжелейших условиях оккупации.