Советский Союз. История власти. 1945–1991

Подготовка к возможности введения чрезвычайного положения осуществлялась в марте 1991 г., накануне III Съезда народных депутатов СССР. После провала этой попытки в апреле Совет безопасности вновь вернулся к разработке документов о чрезвычайном положении. Работа велась, что называется, «впрок». Горбачев сам нередко говорил о необходимости «чрезвычайных мер». Эта риторика вообще была характерна для Президента СССР. Так, 3 августа 1991 г., за день до своего отъезда в Форос, он говорил на заседании Кабинета Министров СССР, что в стране существует «чрезвычайная ситуация» и необходимы «чрезвычайные меры». Причем сам Горбачев заявлял: «Народ поймет это!»¹⁴⁴ Энергичная риторика Горбачева (заметим, вообще характерная для него) могла превратиться в действия. «Не буди лиха, пока оно тихо»,— гласит русская пословица.

А пока исподволь, незаметно шла подготовительная работа. Уже в апреле 1991 г. параллельно с подготовкой к возможному введению чрезвычайного положения, которая велась с санкции Президента СССР, разрабатывались документы будущего ГКЧП. Накануне апрельского пленума (того самого, на котором Горбачев едва не ушел в отставку с поста Генерального секретаря) будущий участник Государственного комитета по чрезвычайному положению А. И. Тизяков, директор Свердловского завода имени Калинина — мощного военно-промышленного предприятия, занимавшегося производством современнейших средств вооружения, председатель Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства и связи СССР, человек, с которым отождествлялись интересы военно-промышленного комплекса СССР, подготовил первый проект Указа о введении чрезвычайного положения и создании Временного комитета управления СССР — прообраза Государственного комитета по чрезвычайному положению СССР. В его состав должны были войти О. С. Шенин, секретарь ЦК КПСС, фактически второй секретарь, имевший право вести заседания Секретариата; О. Д. Бакланов, секретарь ЦК, «оборонщик», один из разработчиков ракетной техники, заместитель председателя. Другим заместителем председателя назывался В. И. Болдин, правая рука Горбачева, его довереннейшее лицо, руководитель «го секретариата. В состав этого чрезвычайного органа должны были войти министр обороны Д. Т. Язов, министр внутренних дел Б. К. Пуго, председатель КГБ В. А. Крючков, первый секретарь Московского горкома Ю. А. Прокофьев, председатель колхоза в Тульской области и председатель Крестьянского союза СССР В. А. Стародубцев¹⁴⁵

Подготовка к введению чрезвычайного положения велась исподволь. Прежде всего следовало заручиться поддержкой армии, МВД и КГБ. Союз трех «силовых структур» всегда считался необходимым условием успешного осуществления переворота. Так было, например, накануне устранения с политической сцены Хрущева. На уровне руководства этих ведомств договоренности имелись. Кабинет Министров СССР летом 1991 г. демонстрирует заботу и увеличивает нормы продовольственного снабжения офицерам армии, МВД, КГБ СССР, Железнодорожных войск. Считывая, что в магазинах летом 1991 г. купить что-то было трудно, пайки о<; .юрам были реальной прибавкой к их жалованью.

20 июля 1991 г. состоялась расширенная коллегия КГБ с участием руководителей УКГБ республик, краев и областей по вопросам борьбы с организованной преступностью. В заседании коллегии принимали участие Генеральный прокурор Н. С. Трубин, министр внутренних дел Б. К. Пуго. На заседании коллегии отмечалось, что экономический кризис, политическая нестабильность, паралич структур исполнительной власти, пренебрежительное отношение к действующему законодательству создают условия для стремительного роста организованной преступности. Прорабатывались варианты совместной деятельности КГБ и МВД в условиях «паралича исполнительных структур».

Другим необходимым условием успешности переворота должна была стать его массовая поддержка снизу, на уровне местных партийных организаций. Шквал писем летом 1991 г. с резкими оценками Горбачева и требованиями «навести порядок» создавал иллюзию, что эта массовая поддержка будет обеспечена.

Наконец, реальности политической жизни СССР 1991 г. требовали, чтобы на стороне заговорщиков были законодательные органы. То, что российский Верховный Совет не будет в этом деле помощником, со всей очевидностью продемонстрировали события марта 1991 г. Но зато был Верховный Совет СССР, недовольный процедурой подготовки Союзного договора.

Важно и то, что на стороне заговорщиков оказался Г. И. Янаев, воплощенная посредственность, назначенная по настоянию и на горе Горбачева на пост вице- президента СССР. Вице-президент мог заменить президента в случае его недееспособности, истинной или мнимой. Привлечение Янаева к заговору значительно усиливало позиции заговорщиков.