Советский Союз. История власти. 1945–1991

Сталин пережил страх и растерянность в первый год войны, удивление терпеливостью русского народа, перенесшего страшные лишения мировой войны, но не избавившегося от своего правительства, наделавшего столько ошибок. Это чувство прорвалось у него в поразительном тосте на приеме в честь главнокомандующих войсками Красной Армии, произнесенном 24 мая 1945 г. «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 гг...— говорил Сталин.— Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это... И это доверие русского народа Советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»⁷² Но это удивление Сталина доверием русского народа, осознание, что это доверие отнюдь не бесконечно, переросло у Сталина в недоверие ко вчерашним победителям, прежде всего к тем маршалам и генералам, которые вели в бой войска Красной Армии.

Отношение власти к генералитету — по сей день малоизученный вопрос.

Война не могла не усилить роль армии в жизни общества. В советской политической реальности это означало ослабление влияния партийного руководства. Наркомат обороны в августе 1944 г. с гордостью писал в правительство о состоянии офицерского корпуса в стране: «Мы в настоящее время располагаем самыми ценными военными кадрами, какие когда-либо до сих пор имели, так же как и самыми лучшими — в сравнении с кадрами любой армии мира»⁷³

Офицерский и генеральский корпус был молод, обладал фронтовым опытом, научился воевать в обороне и наступлении. 38,7% командиров полков были не старше 35 лет; среди командиров дивизий, корпусов и армий соответственно 73,2, 60,5 и 44,8% были моложе 45 лет. Генеральские погоны в Красной Армии (без Военно-Морского Флота, Наркоматов внутренних дел и госбезопасности, Политуправления Красной Армии и других ведомств) получили в годы войны 1 753 человека⁷⁴ (из 2 952 генералов, которые служили в августе 1944 г.).

С другой стороны, война ввела в состав элиты советского общества — в офицерский и генеральский корпус — значительное число беспартийных людей. К маю 1944 г. 286 генералов Красной Армии не состояли в ВКП(б). Кроме того, 238 генералов стали членами партии только в годы войны⁷⁵.

Офицерский корпус справедливо гордился преемственностью традиций со старой русской армией. Более того, в годы войны шло сознательное копирование отдельных черт и признаков дореволюционной армии — были восстановлены воинские звания, ношение погонов; военные суворовские и нахимовские училища для малолетних воспитанников создавались по образу и подобию кадетских корпусов; начальник Главного управления кадров Красной Армии Ф. И. Голиков, предлагая осуществить реорганизацию системы военных училищ, прямо указывал в качестве образца «военные училища старой армии»⁷⁶.

Офицерский корпус оказался на пороге превращения в сословие — предусматривалось обязательное награждение орденами и медалями за выслугу лет, кавалеры орденов имели надбавку к жалованью, старшие офицеры и генералы получали право посещать коммерческие магазины.

Традиции офицерского корпуса сознательно насаждались в других министерствах и ведомствах — повсеместно вводились специальные звания, мундиры, вознаграждения за выслугу лет.

Явно из дореволюционного опыта была взята форма «судов чести», утвержденная постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) «О судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах» от 28 марта 1947 г., подписанным Пред- совмина СССР И. В. Сталиным и секретарем ЦК ВКП(б) А. А. Ждановым.

Это был служебный суд для другой части формировавшейся элиты — чиновников, работавших в министерствах и центральных ведомствах СССР.

«Судам чести», родом из дооктябрьской России, отводилась та роль, которую в СССР прежде играли партийные организации. Этот противоестественный гибрид должен был, в соответствии с решениями Совмина СССР и ЦК ВКП(б), способствовать воспитанию работников государственных органов в духе советского патриотизма, преданности интересам Советского государства и высокого сознания своего государственного и общественного долга для борьбы с проступками, роняющими честь и достоинство советского работника.

Элите грозили возможностью обращения к террору 1937-1938 гг., напоминали, что «товарищ Сталин говорил, что буржуазные государства... постоянно засылают друг другу массу шпионов. Поэтому нет основания полагать, что к нам засылают шпионов меньше. Наоборот, буржуазные государства к нам засылают шпионов в два-три раза больше, чем в любую буржуазную державу».