Советский спецназ в Афганистане

Мы с Васей Селезневым втащили обмякшее тело друга в вертолет, и я махнул летчикам рукой. Последнее, что я увидел в окошко вертолета — это взлетевший на воздух от прямого попадания штурмовика вражеский БМП.

Когда мы подлетали к авиабазе в Баграме, я молил Бога, чтобы “духи” не сбили нас на подлете из ручного гранатомета. И Господь услышал мои молитвы!

Бойцы подхватили меня, вылезшего последним из вертолета с арбузом в руке, обняли, и так, молча, обнявшись, мы, 32 оставшихся в живых бойца, стояли на краю летного поля десять минут. Летчики тихо, отдав честь, обходили нас.

Три раненых моих бойца лежали на носилках и тихо, про себя, хлюпали носами — то ли от радости, то ли от горя. Отдельно, на плащ-палатке, лежал мой ординарец сержант Сычев, геройски погибший, спасая своего командира. Не сговариваясь, по моему взгляду, не обращая внимания на присутствие старших командиров и летчиков, мы вскинули автоматы к небу, и над летным полем авиабазы Баграма прогремел тройной салют над распростертым телом сержанта Виктора Сычева.

Свинцовый “груз-200” с прахом сержанта 1-й разведроты 781 отдельного разведывательного батальона 108-й мотострелковой дивизии Виктора Сычева покоится на его Родине — в Дмитровском районе Московской области.

В этом тяжелейшем боевом задании я потерял всего лишь одного бойца.

Наш комбат майор Николаев и начальник разведки дивизии стояли в стороне и наблюдали за нашим братанием. Они не хотели нарушать воинского братства бойцов спецназа, даже когда прогремел запрещенный на территории военной базы воинский похоронный салют.

Я подхватил свой арбуз и подошел к летчикам, без всяких слов обнял высокого майора, пропахшего порохом и соляркой, и вручил ему свой трофей. Летчик улыбнулся и молча принял у меня трофейный арбуз.

На следующий день с комбатом Николаевым я ездил в Кабул, где президент Афганистана Бабрак Кармаль вручил мне афганский орден Звезды. Но, как я и предполагал, 40 000 афгани мне не достались. Интересно, кто их получил?

Командир дивизии сказал, что я представлен к Звезде Героя за свой геройский рейд по тылам врага. Но русскую Звезду Героя я жду до сих пор. Интересно, кто же получил ее за меня?

В сентябре 1982 года я заслужил наконец-то родную советскую медаль.

В конце сентября в штаб нашего разведбата примчался взмыленный командир роты радиоперехвата, интеллигент, майор с двумя высшими образованиями. Он трясущимися руками положил на стол комбата перехваченную радиограмму командира душманского каравана, который шел в Пакистан с захваченными в плен восемью советскими пленными офицерами.

Караван находился где-то в провинции Парван, в районе нашего боевого действия. Судя по радиоперехвату, в этом караване также находились три группы американских, английских и французских телевизионных каналов: Би-би-си, Эн-би-си, ТФ-1. Вместе с караваном в Пакистан шли десять американских и арабских инструкторов-спецназовцев охраны.

Как мы поняли из радиоперехвата, иностранные телевизионные группы при помощи инструкторов спецназа снимали фильмы о поражениях Советской армии в Афганистане. И, естественно, все фильмы были о победах моджахедов. Но захват в плен восьми советских офицеров превышал все планки мыслимого политического и военного терпения. Это было уже слишком! Так решили в штабе армии и поручили комбату разведбатальона принять все меры к выводу из строя и разгрому этого каравана.

— Оборзели, гавнюки! — зло сказал майор Николаев, ломая в руках карандаш. — Офицеров наших хотят в Пакистане дураками на пресс-конференции выставить и обосрать на весь мир честь офицерскую!

— Товарищ майор, давайте ночью нападем на караван и освободим наших офицеров! — предложил командир 3-й роты капитан Шакалов.

— Батя, — вскинулся я, — а чего только наших офицеров! Давай весь караван к едрене фене разгромим и захватим иностранных телевизионщиков, будет на что менять потом. А освобождение наших пленных офицеров будет второстепенной боевой задачей. Вместо штабных игр мы проведем боевую операцию. Да и армейская разведка нам только спасибо скажет!

— Правильно, сынок, в точку метишь, Толян! — комбат встал из за стола. — Я тоже также мыслю. Мы этим разъе…ям — инструкторам иностранным — утрем кровью мордашки их жирненькие! Ишь, кино снимать надумали, мать их! А как воевать — морды в ж… прячут!

Комбат, судя по словарному лексикону, был на наивысшей стадии нервного подъема.

Всю ночь мы провели в штабе батальона, разрабатывая боевую операцию по захвату и уничтожению вражеского каравана. Главное — было определить место его нахождения!

Командира радиороты срочно отправили к себе в роту “пасти” эфир, чтобы ни один радиоразговор каравана с Пакистанской базой не прошел мимо нас. Ученому майору было приказано определить очередное место ночевки каравана. Сделать это было трудно, но возможно, если подключить к работе на одну точку все три радиомаяка и пеленгаторные станции, расположенные в разных географических точках провинции Парван.

Я срочно поднял всю свою агентуру по кишлакам. За деньги всегда можно было найти продажных тварей.