Советский спецназ в Афганистане

Батальон окружил кишлак со всех сторон. В наушниках рации раздался условный сигнал майора Николаева. Утренний прохладный горный воздух взорвался рокотом автоматных и пулеметных очередей. Бойцы стреляли по выбранным заранее объектам с замаскированных позиций. Взрывы гранат и мин слились в одну какофонию войны.

Группы захвата действовали по четко разработанному плану. Все бойцы знали, что делать и как себя вести в условиях городского боя. Всех “духов”, пытавшихся с оружием защитить караван, бойцы расстреливали в упор. В пылу ночного боя не могло быть иной формулы войны: или ты, или тебя!

Через полчаса за спиной у нас загремело: за рекой к каравану шло подкрепление, которое наткнулось на кинжальный огонь десантников 345-го батальона спецназа. По вспышкам взрывов за рекой и частоте стрельбы я понял, что парашютисты никого не пропустят ко мне в тыл.

Мои ребята уже “зачищали” верхние дома кишлака, выгоняя всех жителей на кишлачную площадь.

Группа “духов”, прикрываясь четырьмя пленными офицерами, вырвалась из окружения и стала уходить в горы в сторону Пакистана. Через три часа, по нашей радиограмме, их перехватят бойцы армейского спецназа 56-й десантноштурмовой бригады (ДШБ) особого назначения, в зону боевых действий которых попала бежавшая группа душманов. Все советские офицеры будут освобождены.

Иностранных киношников прикладами бойцы сгоняли к кишлачной площади. В плен взяли всех. Тихонов, нагруженный видеоаппаратурой, вел не выспавшегося оператора Би-би-си, подталкивая прикладом автомата. Иностранную охрану спецназа уничтожили.

После боя мы насчитали 500 вражеских трупов и 200 раненых “духов”.

В плен было захвачено сорок человек киносъемочных групп Би-би-си, ТФ-1, Эн-би-си, сотрудники французского госпиталя и. огромное количество отснятого материала о военных операциях душманов против наших войск, в том числе кадры с пытками наших пленных офицеров и солдат. Пленных загрузили на борт МИ-8 и отправили срочно в Баграм. Мой батальон загрузил работой на месяц всю Лубянку.

В числе трофеев была станция космической связи, которую мы видели впервые.

За эту боевую операцию меня наградили медалью “За боевые заслуги”.

Но хочу сказать, что на войне были и просто смешные случаи, которые, естественно, наград не приносили.

В августе 1983 года моя рота проводила зачистку в ущелье Саланг, между населенными пунктами Самида и Каталак. Это район был зоной нашей боевой ответственности, и здесь участились случаи нападений на колоны с военными грузами. Вечером, в 17 часов, движение советских автоколонн прекращается, а афганские обычно ездят и по ночам.

После зачистки я с ротой расположился в опорном пункте возле города Самиды. Под вечер ко мне приехал друг, начальник ХАД провинции Парвалан, подполковник Ашим. Он отлично говорил по-русски, так как учился в Москве в Высшей школе КГБ СССР.

В 18 часов уже начинало темнеть, и мы решили скрепить нашу дружбу бутылкой «Столичной». Сидим, мирно едим плов, запивая «Столичной», беседуем.

Час сидим, два сидим, пьем. Все тихо, благочинно, перебрасываемся с комитетчиком местными новостями. Мои агенты иногда знали намного больше, чем его опера.

Тут вбегает внезапно афганский солдат и кричит, что в трех километрах от поста “духи” грабят афганскую автоколонну. И солдат все время кричит: “Гондомы, гондомы!”, и хватается за голову.

Я было спьяну подумал, что душманы грабят колону с презервативами. Только зачем им столько презервативов надо? Непонятно!

— Слушай, Толя, надо помочь нашим солдатам! — пьяно пробормотал мне Ашим.

Я вскинулся:

— Вот сволочи! У нас под носом, гады! Едем быстро! Вот твари, гондонов захотели, ну я им покажу, как советские гондоны грабить!

Мы надели бронежилеты, рассовали по кармашкам четыре гранаты и пять пулеметных магазинов, вскочили на броню БМП и помчались к месту происшествия. С собой я взял только трех бойцов.

Едем вниз по ущелью, вдоль реки. Темень, хоть глаз выколи. Фары выхватывают только острия гранитных скал и крутизну пропасти. Смотрим, стоит колонна грузовых “мерсов”, обозначенная огоньками. Темные фигурки душманов, таскающие мешки из “мерсов” в горную ложбину, снуют туда-сюда. Тут у меня в голове клюкнуло — зачем же душманам столько презервативов? Не пойму, одно слово “духи”, и что у них на уме — могут понять только горные люди.

Принялись мы поливать “духов” из всех видов оружия. Море огня так поразило душманов, что они бросили все и помчались в горы. У “духов” возникла паника, ведь только русский спецназ мог решиться на столь безумную ночную атаку.

А подполковник Ашим спьяну вдруг спрыгнул с БМП, лег на землю и давай стрелять во все стороны из автомата. Я сдуру — за ним. А БМП наша прямо у нас на глазах ушла вперед, и мы увидели как ее огоньки скрылись за поворотом горной дороги. Мы залегли за валуном, и если бы не запас гранат, то нас тут же бы пристрелили бы “духи”.

Пользуясь временной передышкой, я поинтерсовался у Ашима, зачем “духам” столько гондонов. А он, гад, отвечает мне: