Современная идеологическая борьба и проблемы языка

Однако, несмотря на все эти недостатки, можно сказать, что книга В.Н. Волошинова явилась определенным этапом в исследовании проблемы взаимоотношения языка и идеологии. Работа эта ценна не только постановкой проблемы, но также и тем, что автор указал в ней на весьма важные явления, происходящие в структуре языка под влиянием идеологии. Некоторые из них были позже более детально исследованы советскими и зарубежными учеными; другие же не получили достаточного освещения и по настоящий момент. Значительный интерес в связи с обсуждаемой проблемой представляет и работа В.И. Абаева «Язык как идеология и язык как техника» [1934]. Взаимоотношение языка и идеологии автор также рассматривает в общетеоретическом плане, уделяя основное внимание семантическим процессам, протекающим в языке. Однако следует отметить, что В.И. Абаев понимает термин «идеология» тоже гораздо шире, чем это принято в современной специальной литературе, и зачастую употребляет его как синоним термина «культура».

Наиболее подробно в советском языкознании были исследованы явления, происходящие в языке в моменты социальных революций. Большая заслуга здесь принадлежит К. Державину, изучавшему эти процессы на материале французского языка эпохи Великой французской революции [1927], В.Μ. Жирмунскому [1936] и А.С. Селищеву [1928], привлекшим к рассмотрению русский язык периода Великой Октябрьской социалистической революции. В этих работах подчеркивается, что социальные изменения наиболее отчетливо отражаются в лексико-семантической системе языка. Так, К. Державин пишет по этому поводу:

«Новые понятия находили себе новые слова, бытовая обстановка революционных лет порождала новые термины, изменения социальных условий влекли за собой изменения значений слов. Лексика, по преимуществу лексика, подвергалась не менее серьезным обновлениям, чем гражданское право, система денежного обращения или организация армии… Целые серии речений выпадали из обихода вместе с теми общественными элементами, с которыми они были генетически связаны, а наряду с этим поверх столбцов словаря наслаивались новые языковые пласты, новые лексические образования, рожденные революцией, рожденные ее социальной борьбой» [Державин, 1927, 2].

Языковые изменения, в таком количестве наблюдаемые в языке в эпохи социальных революций, происходят не мгновенно.

«В недрах старорежимного языка, – отмечает К. Державин, – с течением времени отчетливо намечается ряд пластов, соответствующих сословно-классовым общественным группировкам» [Там же, 10].

В.Μ. Жирмунский также пишет по этому поводу:

«Уже при капитализме пролетариат создает свой национальный литературный язык, как и французская буржуазия XVIII в. задолго до революции имеет своих идеологов и вождей, свою литературу и вырастающую вместе с этой литературой новую форму национального языка» [Жирмунский, 1936, 103].

Но язык угнетенного и господствующего классов находится в классовом обществе в неодинаковом положении:

«…экономическое и политическое господство того или иного общественного класса ведет за собой господство и в области идеологии… такая культурная гегемония господствующего класса в свою очередь обусловливает и языковую гегемонию» [Там же, 16],

поэтому в полном объеме язык угнетенных и господствующих классов можно наблюдать только в периоды социальных переворотов.

В связи с исследованием влияния идеологических изменений на лексико-семантическую систему языка необходимо упомянуть также ранние работы Р.А. Будагова, в которых представлен большой и очень интересный фактический материал, демонстрирующий, как развитие идеологической мысли находит свое отражение в языке (см.: [Будагов, 1940, 1938]).