Современная идеологическая борьба и проблемы языка

История многих новых литературных языков помнит полные драматизма страницы, отражающие ожесточенную борьбу различных сословий за новые литературные языки, за их внутриструктурное и функциональное развитие, против засилья старых, нередко мертвых языков. Борьба эта имела глубокие исторические и социально-политические корни и осуществлялась с определенных идеологических позиций.

Являясь продуктом развития капиталистических производственных отношений, новые литературные языки возникли не на пустом месте. В роли письменно-литературных языков, функционировавших в различных общественных сферах – в науке и образовании, в судопроизводстве и делопроизводстве, а также в области культа, могли служить прежде всего древние, уже мертвые классические языки (собственные и чужие), например латинский, древнеармянский, древнеарабский, церковнославянский, санскрит и др.

При таком засилии мертвых, но хорошо обработанных и престижных языков дальнейшее внутриструктурное развитие и расширение функций новых литературных языков (не говоря уже о борьбе за их право на существование вообще) осуществлялось двумя путями:

1) путем постепенного ограничения сфер функционирования других литературных форм (чужих или собственных мертвых языков) с последующим полным их вытеснением;

2) путем постепенной унификации нового языка (освобождения его от архаичных и диалектных форм, создающих многочисленные дублеты на всех уровнях языка, последовательного упорядочения парадигматических систем и их классификации) и т.д.[38]

Оба указанных процесса протекали одновременно. На самых ранних стадиях они в основном шли стихийно, несколько позже – в условиях активного вмешательства общества. Мертвые языки, уступая свои позиции новым литературным языкам, принимали участие в образовании и формировании последних. Они вместе с диалектами и народно-разговорным языком являлись основным источником, откуда черпались строевые и лексические элементы для их становления. На основе острой полемической борьбы решались вопросы о том, что более необходимо для нового языка – архаичные элементы или общенародные (либо диалектные). В этих условиях пресса, занимая самую активную позицию в вопросах сознательной обработки и кодификации языка, оказывает сильное воздействие на общественное мнение в связи с внедрением и дальнейшим распространением новых структурных, строевых и лексических элементов в литературном языке (см. об этом: [Туманян, 1977, 1962]).

Идеологическая борьба за права нового литературного языка, более близкого к народному языку и, следовательно, общепонятному, борьба за его демократизацию поднималась чаще всего под флагом прогрессивных общественных течений, возникающих в недрах молодой буржуазии. Из истории русского литературного языка хорошо известны полемика, связанная с проблемой трех стилей, и борьба различных течений на страницах периодики XVIII – XIX вв. История русской журналистики свидетельствует в свою очередь, как широко дискутировались тогда в рамках различных периодических изданий вопросы развития русского литературного языка. В частности, именно периодика являлась ареной, где отражалась борьба против Шишкова и его сторонников, защищавших консервативные идеи о путях развития русского литературного языка на основе широкого привлечения церковнославянизмов, изложенные им в книге «Рассуждение о старом и новом слоге» (см.: [Шишков, 1803; Туманян, 1962]). Шишков и его сторонники, настаивая на сохранении в литературном языке церковнославянизмов, протестовали против влияния французского салонного языка, против обилия галлицизмов и «излишней кудрявости мыслей» (см. об этом: [Виноградов, 1934, 136]). В свою очередь О.Μ. Сомов в «Северных цветах» предостерегал от чрезмерного увлечения простонародными словами, предлагая соблюдать при этом осторожность и воздержанность, так как

«излишняя расточительность на слова и выражения грубые и областные, нисколько не способствуя живости и верности подражания, может наскучить и опротиветь образованному классу читателя» (цит. по кн.: [Виноградов, 1934, 168 – 169]).

Ожесточенная идеологическая борьба о путях формирования и развития нового литературного языка развернулась на страницах армянской периодики первой половины XIX в. На начальных этапах формирования нового литературного языка платформа его сторонников – демократически настроенных слоев общества – отражала идею о необходимости расширить функции нового языка за счет мертвого, хотя и высокоразвитого и престижного древнеармянского языка, который функционировал как язык письменно-литературный в сфере науки, делопроизводства, обучения, церковной службы и др.