Современная идеологическая борьба и проблемы языка

Вопрос расширения общественных функций языков, используемых данным языковым коллективом, особенно остро воспринимается в тех языковых ситуациях, когда на права доминирующего языка, т.е. на функционально господствующее положение, претендует более чем один язык. Такая ситуация чаще всего бывает при полилингвизме в границах какого-либо государства. Однако и в одноязычной ситуации могут быть случаи, когда борьба ведется за права одного из двух возможных литературных вариантов одного и того же языка. Это вполне естественно. Для любого общества в целом и для каждого его представителя в отдельности далеко не безразлично, какой язык или форма его существования доминирует в общественных и коммуникативных сферах, на каком языке будет получать образование молодое поколение, какой язык слышен с театральных подмостков, на телевидении, радио, на каком языке нужно говорить с сослуживцами, начальством, на рынке и в магазине. Далеко не безразлично, какой язык преимущественно используется в сфере массовой коммуникации – основном источнике информации о событиях окружающего мира.

В.А. Аврорин пишет, что язык, которым человек владеет в совершенстве, дает ему в принципе полную возможность воспринять идею любой сложности и в то же время самая элементарная идея может остаться для него пустым звуком, когда она преподносится через посредство недостаточно понятного языка [Аврорин, 1970, 3].

Национально-освободительная борьба за независимость, как правило, подразумевает также и языковую независимость, под которой чаще всего понимается функциональная полноценность родного языка, возможность использовать его во всех общественных и коммуникативных сферах.

В качестве примера можно привести ситуацию в Каталонии, которая в конце XV в. оказалась в зависимости от Кастилии (см.: [Катагощина, 1970, 8]). В результате ее политического и экономического ослабления стиралась и роль каталанского письменно-литературного языка. Однако, поскольку борьба за национальную независимость и за развитие письменно-литературного языка не прекращалась, каталанский язык сохранил и сохраняет свое единство, а функции его распространяются как на художественную литературу, так и на периодику. В то же время, не будучи языком государственным, он в ряде функций уступает официальному языку – испанскому [Там же].

Попутно заметим, что многие авторы не без основания признают, что в истории развития письменно-литературных языков выбор диалектной основы также очень часто обусловливается социальными и идеологическими факторами – политической и экономической значимостью той области, диалект которой становится основой для литературного языка.

Интересное наблюдение сделано Г.В. Степановым относительно выбора терминов, обозначающих испанский язык у латиноамериканцев. Из двух распространенных терминов в Испании, а именно: el español ʽиспанскийʼ и el castellano ʽкастильскийʼ – латиноамериканцы предпочитают el castellano, который употребляется здесь еще со времен завоевания и колонизации, когда el castellano противопоставляли в качестве образцовой нормы речи прочим диалектам метрополии. Однако, как полагает Г.В. Степанов, преимущественному употреблению el castellano содействовали, видимо, и причины социально-политического свойства, поскольку термин этот в отличие от el español не связан с названием государства España, где испанский является национальным языком [Степанов, 1963, 9 – 10]. Таким образом, стремление к политической автономии в ряде латиноамериканских стран способствовало и обусловило попытку и к языковому размежеванию.