Современный расизм как он есть

Аргумент насчет иностранных рабочих, якобы отнимающих у австрийцев работу, нашел довольно широкий отклик в Бургенланде — отчасти, вероятно, потому, что среди безработных очень большая доля приходится на бывших мигрирующих рабочих строительной промышленности, особенно тяжело пострадавшей от кризиса, и отчасти потому, что население именно в аграрных районах склонно питать определенную ненависть к иностранцам (что подтверждается опубликованным в июле анализом Общества социологических исследований об иностранных рабочих).

Следует отметить, что после широкой огласки, которую получили факты о причастности НДП к террористическим актам, в настроениях тех, кто до этого сочувствовал Бургеру, произошел поворот на 180 градусов.

Сюда прибавились также большие организационные трудности НДП, руководящие деятели которой — и в первую очередь сам Бургер — быстро уехали за границу, чтобы там немного отсидеться. В итоге НДП сумела только в одном из четырех избирательных округов Бургенланда, а именно в Оберварте, собрать необходимые для выдвижения кандидата декларации о поддержке.

Из всех этих фактов многие буржуазные обозреватели делают вывод, что Бургер сам едва ли имеет отношение к актам террора, поскольку он наверняка не хотел чинить препятствия своей «парламентской тактике» — частичному использованию 140 ООО голосов, полученных на президентских выборах. Надо сказать, что эта логика только на первый взгляд может показаться убедительной — ведь она полностью игнорирует внутреннюю структуру и сущность неофашистских организаций. Что представляли собой Бургер и его созданная в 1966–1967 годах НДП перед президентскими выборами 1980 года на австрийской неонацистской арене? НДП до этого выступала как одна из многочисленных крайне разобщенных групп. Однако, получив 140 000 голосов на президентских выборах, Бургер, как главарь НДП, вдруг смог взять на себя роль главаря всех неонацистов. Еще в предвыборной кампании (если можно пользоваться этим термином применительно к деятельности НДП) руководящие деятели НДП пытались подчеркивать «надпартийную» роль Бургера, что отчасти удалось в результате создания «Комитета за избрание национального германо-австрийца». Председателем этого комитета стал Отто Роскопф из правоэкстремистского «Союза австрийских товариществ». До того времени Роскопф всячески избегал публичных контактов с неонацистами из НДП.

О том, насколько разобщенными, несмотря на все это, были коричневые вплоть до дня выборов 18 мая 1980 года, свидетельствуют попытки одной из групп среди них выдвинуть кандидатом в президенты Германа Гмайнера из организации «СОС-Киндердорф». Эти попытки, предпринятые в первую очередь южнотирольским «борцом» Робертом Дрекслером, потерпели провал из-за отказа Гмайнера, который боялся, что выдвижение кандидатуры может нанести ущерб его концепции «киндердорфа» (учебно-воспитательного центра).

Только после выборов Бургер добился среди правых экстремистов чего-то вроде безграничного авторитета. Ни одна неонацистская группировка уже не могла не считаться с ним. Для Бургера и его ближайшего окружения это одновременно усугубляло проблему, которая уже в 70-х годах неоднократно причиняла НДП немало хлопот: как держать в узде фанатичных до безумия и нередко готовых на убийства сторонников, пока ситуация не станет более благоприятной.

Главарь НДП, стремясь гарантировать легальное существование своей организации, клялся не допускать никаких открытых антиеврейских лозунгов. В местных организациях Бургер сам часто проявлял на собраниях сдержанность в этом отношении, опасаясь, что через полицию или по другим каналам его антисемитские высказывания станут известны властям. Нередко главарь НДП в выступлениях на закрытых собраниях довольствовался несколькими унизительными замечаниями в адрес конкретных евреев, чтобы потом дать слушателям повод для реплик, при этом уже не касаясь прямо этой темы.

Разумеется, подобных громоотводов было недостаточно. Больший эффект давала бешеная травля югославских и турецких рабочих, в которой особенно активно участвовали молодые неонацисты, проявляя немыслимую ненависть ко всему «инородному».

Но иностранные рабочие не могли заменить «еврея» — одного из главных вражеских образов нацистской идеологии. Однако едва ли можно было помышлять о широкой антисемитской травле, поскольку это означало переступить своего рода порог и спровоцировать запрет на всю организацию. В итоге сама собой напрашивалась некая двойная стратегия: с одной стороны, использовать все возможности легальной вербовки, а с другой — из подполья угрожать, запугивать еврейских сограждан и наносить им материальный ущерб, а потом уже по западногерманскому образцу иногда убить того или иного видного еврея…