Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену

Еще одна популярная метафора, связанная с глобализацией-унификацией: the world is flat. Это можно перевести одновременно как «мир плоский» и «мир однородный». Именно так называется книга-бестселлер крупного аналитика, экономиста и писателя Томаса Фридмана, пожалуй, самый яркий панегирик всемирной интеграции.

В интервью начала 2000-х годов один из крупнейших дирижеров современности, маэстро Рикардо Мути с сожалением говорил о том, что, где бы мы ни были, глобализация обрекает нас на покупку одинаковых помидоров в одинаковых супермаркетах. Эта метафора по смыслу очень близка к тому, о чем писал Фридман. Вот только аналитик не испытывал в связи с этим грусти, которая ощущалась в словах выдающегося музыканта.

Так или иначе, оттолкнувшись от метафоры Мути, попробуем сформулировать правило сочетания глобально-однородного и национально-специфического в эпоху глобализации.

Как уже было сказано, глобализация привела к тому, что в самых разных концах Земли мы находим очень похожие друг на друга торговые точки, которые предлагают нам одинаковые товары: хоть в Сингапуре, хоть в Париже, хоть в Буэнос-Айресе. При этом, однако, есть важное «но», которое нельзя упускать из виду: это «единообразие» относится далеко не ко всем товарам даже в рамках одной торговой сети.

Ассортимент товаров в супермаркетах Carrefour в Париже и Сингапуре во многом повторяет друг друга, но можно легко заметить существенные различия. В сингапурском Carrefour вам предложат широкий выбор продуктов из стран Юго-Восточной Азии, которых вы не найдете в парижских магазинах сети – от даров моря до фруктов, сухофруктов и прохладительных напитков. В свою очередь, в Париже вы увидите французские и прочие европейские деликатесы, не предназначенные для продажи в Сингапуре.

Процесс, развернувшийся в мире в 1990-е годы, – это не тотальная глобализация-унификация, а драматически усилившееся вплетение глобально унифицированного и стандартизованного в национально-специфическое и разнородное. Это не стирание национальных границ, а вхождение национальных государств и обществ в высокоинтегрированное глобальное экономическое, политическое, культурное и информационное пространство.

Сплетение глобального и национального имеет массу проявлений. Например, национальная специфика – это козырная карта в глобальном бизнесе, будь то индустрия туризма, где успех решающим образом зависит от умения «продать» национальный колорит на мировом рынке, или экспорт разнообразных потребительских товаров, когда лейбл «Сделано в Японии/Германии/Франции» часто сам по себе работает подобно маркеру глобально признанного бренда.

Глобализация сопровождается ростом национального самосознания и стремления к национально-культурной самоидентификации или, если угодно, национально-культурному самоутверждению.

Далеко не в последнюю очередь это происходит как раз потому, что осознание и реализация своего национально-культурного «я» помогает людям отвечать на вызовы, которые эта самая глобализации им бросает.

Подчас такое стремление к самоидентификации принимает экстремальные и уродливые формы.

Процесс, развернувшийся в мире в 1990-е годы, – это не тотальная глобализация-унификация, а драматически усилившееся вплетение глобально унифицированного и стандартизованного в национально-специфическое и разнородное.

Когда в 1990-е годы знаменитый японский аналитик и писатель Кэнъичи Омаэ вместе с единомышленниками развивал концепцию «мира без границ», другой известный японец, экономист Хироюки Итами, предложил в паре с borderless использовать определение-антоним borderful. Это слово выстроено по аналогии с прилагательным wonderful, то есть «чудесный» или «полный чудес». Таким образом, предложенное Итами прилагательное можно перевести как «полный границ». Иными словами, это мир, в котором государственные границы не просто важны – они обретают новый смысл. Определение Итами не стало таким же популярным, как «безграничный» мир, но он попал в самую точку.

Формирование «плоского», однородного, унифицированного мирового пространства действительно происходило в реальном мире, который «полон границ». В этом мире нации стремятся акцентировать и, если надо, отстаивать свою специфику тем больше, чем дальше продвигается унификация.

Глава 2 Глобализация 1990–2010 годов

Уникальность

Либерализация и интенсификация трансграничного движения ТУКЛИ в масштабах большей части планеты еще никогда не набирала таких оборотов, как в начале 1990-х годов.