Spartan up! Руководство по устранению препятствий и достижению максимальной производительности в жизни

Триста пятьдесят участников стартовали в гонке, и к концу этого последнего испытания на азарт в строю осталось лишь двадцать человек – черепов у них не было, но они считали, что заслужили их. Такое происходит каждый год: процент завершивших гонку всегда кажется несправедливо маленьким, прямо как в жизни. Но даже если бы мы согласились с ними, мы не смогли бы раздать черепа всем, так как их у нас было всего семь штук. Собравшись на мозговой штурм, мы нашли решение: мы решили сообщить им, что гонка продолжится по маршруту, которым они прошли вчера, именуемым Bloodroute. Он представлял собой ужасный путь длиной в восемнадцать миль по ухабистым грунтовым горным дорогам – задача была абсурдной даже по стандартам Смертельной гонки. Мы заключили, что двадцать оставшихся на тот момент человек пожалуются на несправедливость такого итога, скажут «нет, спасибо» и разойдутся по домам. Вместо этого дело приняло скверный оборот. Мужья принялись прощаться со своими женами, взрослые мужчины падали ниц и плакали от мысли о том, что им придётся возвращаться обратно, и я нисколько не винил их за это. Я бы тоже стал плакать, оказавшись перед такой перспективой.

Однако с восходом солнца они выстроились в ряд, готовясь стартовать вновь. Один из них не смог натянуть на ноги кроссовки, поэтому решил обмотать свои ступни клейкой лентой – такое вот нелепое решение проблемы. Моё предложение выкупа предполагало, что они вернутся назад, чтобы завершить то, что не смогли закончить достаточно быстро днём ранее, и при том сделать это в условиях изнурительно жаркого дня. Я правда не мог поверить – они действительно собирались бежать. Вот только мы им солгали. Мы собирались устроить спринт к финишу, не сказав им об этом; в нескольких милях от Белого амбара мы собирались остановить первую семёрку участников, вручить им награды, а оставшимся тринадцати принести извинения, сообщив, что они не уложились в расчетное время. Мы проложили маршрут длиной в три мили и расставили координаторов гонки на расстоянии мили друг от друга. Им были даны инструкции донести до участников гонки, что у них есть десять минут на преодоление каждой мили. Если они не успевали на контрольную точку вовремя, их останавливали, и они выбывали из соревнования – даже если для этого координаторам пришлось бы в буквальном смысле силком уводить их с трассы. Вот и все: только семь самых быстрых, преодолевших контрольные точки раньше всех, могли бы назвать себя финишёрами.

Смысла в этом не было, но для нас он был. Изменение правил и введение участников в заблуждение тоже непременный атрибут гонки. Люди, выстроившиеся на старте, должны были пробежать ещё максимум три мили, и первые семеро из них объявлялись бы победителями и получали бы черепа в качестве трофеев. Такой была задумка. Гонка бы завершилась. К обеду я был бы у реки вместе с детьми. Ну что могло пойти не так?

Моя жена, Кортни, заняла место на первой контрольной точке у нашего крытого моста, примерно в полумиле от линии старта. Она должна была сообщать отстающим участникам, что они проиграли и могут отправляться домой. Некоторые люди реально бежали – поистине поразительное зрелище. Некоторые тащили свои залепленные пластырями тела, словно зомби, ища выхода из этой кошмарной передряги. Один мужчина натурально склеил свою обувь при помощи изоленты – рельеф, по которому проходила гонка, не пощадил его модных кроссовок за двести долларов. Однако, несмотря на свой потрёпанный вид, двигался он очень быстро.

Никогда не забуду одного парня, который едва успел уложиться в срок. Я вёл обратный отсчёт, и он успел добежать до финиша через несколько секунд после того, как моя Кортни крикнула ему: «Продолжай бежать!» Этот парень заслуживал остаться в гонке. Но для всех остальных, кто бежал следом за ним, гонка была окончена. «Разворачивайтесь и езжайте домой к своим семьям, – сказала она. – Поспите, увидимся в следующем году». Несколько человек действительно повернули назад, но другие останавливаться отказались. Они пёрли прямо на неё, их взгляды зомби сверлили её так, словно её там и не было. Они не собирались останавливаться. Некоторые из них, пробегая мимо неё, бросали фразы в духе «Простите, мэм, но я не остановлюсь».

«Чувство было ужасное, – говорила она. – Я видела, какими взглядами они смотрят на меня, и видела, что их рубильник включён. Я так много раз видела такой же взгляд у Джо. Он значит, что внутренне он ушёл в какое-то далекое место и просто решил в своей голове, что будет продолжать движение, и ничто – ни его измождённое тело, ни экстремальная температура, ни сильная конкуренция – не помешает ему добраться до финишной черты».