Spartan up! Руководство по устранению препятствий и достижению максимальной производительности в жизни

Плывя по жизни в состоянии сомнамбулы, человек, даже сам того не сознавая, может отвергнуть блестящую возможность. Она может показаться странной и нетрадиционной, а значит, не подходящей к «тому, как устроен порядок вещей». Но может ли жизнь быть такой, какой она не должна быть? Может быть так, что жизнь сама по себе постепенно оказывается перекрыта и перевешена чем-то другим настолько, что она полностью скрывается подо всем этим грузом? Может быть так, что всё это время нам мешало жить то, что, как мы думали, и является жизнью? Чем же может быть жизнь, если не этим? Так часто правда пугает нас, выбивает из колеи, даже ужасает, потому что она очень жестоко обходится с нашими аккуратными и взвешенными представлениями – нашими «нормальными» жизнями. Она просит слишком многого, говорим мы. Нам пришлось бы изменить всё, поэтому мы содрогаемся и отступаем вместо того, чтобы закалить свой разум и двигаться вперёд. А всё потому, что она радикально отличается от наших представлений, а значит, попросту не может быть правдой.

Как выясняется, столь многие вещи, которые мы приучили себя воспринимать как факт, могут на самом деле быть лишь гипотетическими, а то и абсолютно ложными. Потребности, которые, по утверждениям «экспертов», у нас есть, могут быть отнюдь не реальными потребностями, а чем-то куда менее значимым, а нормальная, приятная жизнь, которую, как мы думали, мы должны прожить, может на самом деле означать нашу медленную смерть. Наши так называемые потребности в вещах, в бо́льшем их количестве, в бо́льшем пространстве на самом деле могут быть лишь идейными конструкциями, уловками и отвлекающими факторами, уводящими нас от настоящей, глубинной жизни, в которой – нет, нам не нужно всё это покупать. Имущество, вещи образуют собой стопку, высота которой во много раз превышает высоту нашей цели, хотя должно быть наоборот. Каждая новомодная книга о диете восхваляет разные витамины и порицает разные нутриенты. «Что происходит? – спрашиваем себя мы. – Жизнь не может быть настолько сложной».

Когда мы честны с собой, мы признаёмся себе в том, что что-то здесь не так, но даже при этом стараемся не думать об этом лишний раз и просто отставляем проблему в сторону. В конце концов, насколько важным всё это может быть? В новостях об этом не говорят. Наш способ обретения привычек вынуждает нас по прошествии какого-то времени верить, что перемены в общем-то невозможны. Смирившись с этой мыслью, мы продолжаем блуждать на своём пути так же, как раньше, никогда не меняясь, никогда не меняясь, никогда не меняясь. Никакого движения, только стагнация.

Я верю, что жизнь без перемен – это смерть. В человеческом теле содержится в среднем около ста триллионов клеток, каждая из которых лихорадочно работает для того, чтобы опередить своё неминуемое разрушение. Каждая клетка находится в постоянном движении: восстанавливается, перестраивается, поддерживает своё состояние и размножается. Если бы они остановились хотя бы даже на минуту, мы бы испарились, превратившись в груду безжизненных химических соединений. Поэтому я пришёл к убеждению, что жизнь – это движение, а движение – это жизнь. Тысячи испачканных грязью людей, которых вы видите суетящимися на трассе в дни Спартанских гонок, живы и живы прямо сейчас, в этот момент.

Глубоко внутри каждого человеческого существа живёт дух, жаждущий движения и роста. Живой, бурлящий сгусток энергии, этот дух естественным образом движется, расширяется, вращается по кругу, даже танцует, подстрекаемый только одной добродетелью – своей жаждой свободы. Он жаждет красоты, а не развлечений, предпочитает смысл тривиальности и знание чувствам. Американское общество отводит делу истины совсем мало пространства. Слишком часто мы жертвуем погоней за знанием, отвлекаясь вместо неё на блестящие материальные побрякушки.

Я верю, что каждый день своей жизни мы можем делать выбор. Можем сделать выбор в пользу отказа от перемен и дальше цепляться за свои деструктивные привычки, продолжая отсчитывать мгновения наших скучных, однообразных дней на этом размеренном пути к смерти. Если наша смерть случится завтра, это не будет иметь значения, потому что ничего примечательного с нами все равно не случится – ни через день, ни через десять дней, ни через десять лет.

Спартанцы предпочитают резкую смену траектории своей жизни, делая выбор в пользу того, что другие люди считают возмутительным, бесшабашным и в целом совершенно отличающимся. «Жизнь должна быть путешествием до могилы, – говорил Хантер С. Томпсон, – не с намерением прибыть в сохранности и красивом, хорошо сохранившемся теле, а скорее въехать с заносом, в клубах дыма, полностью вымотанным и изношенным, громко провозглашая: «Вот это поездка!» Только не поймите это превратно. Это не значит, что вы должны небрежно обращаться с самим собой; это значит, что вы должны мудро распоряжаться своим временем – исследовать, создавать и делать то, что хотите делать в этой жизни.