Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

На следующее утро 1-й Белорусский фронт маршала Жукова подошел к столице Германии. Берлин был охвачен огнем. Пламя перебрасывалось с крыши на крышу, здания рушились, над Тиргартеном взрывались снаряды, дикие собаки с истошным лаем носились по разбитым улицам. В бункере зоопарка, наиболее защищенном из всех убежищ города, люди дрались за место во внутренних помещениях. Накануне на мгновение показалось, что соперник Жукова, генерал Конев, приближавшийся к Берлину с юга, первым доберется до столицы. Но Жуков быстро разобрался с этим. Он собрал лучшие подразделения двух своих лучших армий, 1-й и 2-й гвардейских, и приказал 21 апреля к 4:00 прибыть на окраину Берлина. Войска отстали от графика на десять часов, но избежали гнева Жукова, потому что 1-й Украинский фронт Конева опоздал еще больше.

По словам историка Кэтрин Мерридейл, эта гонка «обеспечила советское превосходство над англо-американцами в битве за Берлин, но в стратегическом и человеческом плане это состязание было катастрофой. Солдатам без боевого опыта… угрожали выстрелом в голову или штрафбатом (штрафным батальоном), если они потеряют самообладание и откажутся идти в этот ад. Даже ветераны, воевавшие под Сталинградом и Курском, с трудом брали себя в руки. Британские ВВС и самолеты 8-й американской армии превратили улицы Берлина в руины, и на каждой из них мог скрываться снайпер или член гитлерюгенда, жаждущий пожертвовать собой в сиянии славы».

Днем 21 апреля Ханс Вулле-Вальберг, швейцарский журналист, пробирался через Потсдамскую площадь, когда взорвался советский артиллерийский снаряд и ранил нескольких прохожих. Несколькими неделями ранее толпа бросилась бы на место происшествия, чтобы помочь. Теперь только Вулле-Вальберг и еще два «добрых самаритянина» остановились, чтобы оказать помощь раненым. «Люди слишком заняты собственным выживанием, чтобы беспокоиться о ком-либо еще», – заключил Вулле-Вальберг. В тот день Красная армия наглядно продемонстрировала, что такое «шок и трепет», в надежде заставить немцев капитулировать и избежать ужасной уличной войны. Город окружили пять советских стрелковых и четыре танковые армии. 3-я ударная армия и 2-я гвардейская танковая армия атаковали Берлин с севера; 8-я и 1-я гвардейские танковые армии нанесли удар с востока; 5-я ударная армия и 47-я армия двинулись на север, обошли вокруг и ударили по Берлину с запада, в то время как танки и стрелковые дивизии Конева приближались с юга. Но еще оставались десятки тысяч немецких солдат, готовых пожертвовать собой ради Отечества, и среди них были иностранные бойцы Ваффен-СС – шведы, норвежцы, бельгийцы, датчане и голландцы, которым было некуда возвращаться, сражались со свастикой на форме и были готовы умереть за нее. Были также люди, которые воевали, потому что не могли представить себе мир без Гитлера.

Залпы «катюш» возвестили о начале уличных боев. Танки Красной армии вошли в город. Дома взрывали рядами. (Опыт показал, что разрушать здания по одному неэффективно.) После того как улица была расчищена, солдаты Красной армии спускались в подвалы и взрывали стены, двери и другие препятствия из противотанковых ружей, а затем шли мимо пробитых труб и мертвых крыс в следующий подвал. Немецкие мирные жители, укрывшиеся в подвалах, оказались в большой опасности. Ожесточенные подземные перестрелки грозили смертью любому, кто оказался поблизости, но вышедшие на поверхность рисковали пробудить спортивный интерес летчиков Красной армии, которые периодически налетали и обстреливали улицы. Однако на войне все относительно. По сравнению с тем, что было дальше, первая волна советского вторжения прошла довольно спокойно, отмечал историк Джон Эриксон. Большинство военнослужащих были ветеранами, а возглавляли их офицеры, которые знали, как вдохновлять людей и поддерживать дисциплину.

Утром 21 апреля Гитлер в последний раз принял командование. Он приказал красавцу генералу СС Феликсу Штайнеру атаковать в южном направлении со своей позиции в Эберсвальде, городке в десяти километрах к северу от Берлина, и воспрепятствовать продвижению советских войск. План был грандиозен с самого начала, и чем больше Гитлер говорил, тем грандиознее он становился. Все свободные люди между Берлином и Балтийским морем до Штеттина и Гамбурга, включая частную армию, которую Геринг держал в Каринхалле, должны собраться для удара, который сдержит продвижение Красной армии.

Когда Штайнер ответил Гитлеру, что у Германии больше нет ресурсов, чтобы начать атаку такого масштаба, фюрер повесил трубку. Не зная, что делать дальше, Штайнер посоветовался с Кребсом, сменившим Гудериана на посту главнокомандующего штаба немецкой армии. Пока они обсуждали приказ Гитлера, фюрер позвонил снова и жестко одернул Штайнера. Затем, незадолго до того, как повесить трубку, он сказал: «Вот увидишь, Штайнер. Вот увидишь. Русские потерпят величайшее поражение перед воротами Берлина».