Спецслужбы СССР в тайной войне

Варенцов потерял свое маршальское звание: его понизили до генерал-майора. Если учесть долю его вины во всей этой истории, все могло бы кончиться для него еще хуже.

Шефа ГРУ Серова я не вызывал из принципа. Ведь это был бывший председатель КГБ! А еще раньше — заместитель Берии. К тому же он не располагал ничем, что смягчило бы его вину (хотя следователи потом вели с ним разговоры).

Но, занимаясь подготовкой отчета о ходе расследования, к фактам, касавшимся Серова, я добавил и напоминание о доле его вины за выселение мирных народов — калмыков, ингушей, поволжских немцев и других — и внес предложение строго его наказать. В результате Серов был отозван с поста руководителя ГРУ, но остался генерал-майором и из партии исключен не был. Вышел из всей этой истории со строгим выговором, у него отобрали ордена и другие награды. Затем перевели в Куйбышевский военный округ.

На место Серова был назначен мой первый заместитель Ивашутин.

Поскольку Пеньковский знал многих наших разведчиков, мы были вынуждены отозвать их из-за границы.

Практически все без исключения разоблаченные агенты иностранных спецслужб утверждали и продолжают утверждать, что на предательство они пошли исключительно из идейных соображений.

Арест Пеньковского совпал по времени с пиком Карибского кризиса, когда мир стоял на пороге атомной войны.

Разместив в Турции и Англии свои новые межконтинентальные ракеты «Минетмент», американцы добились серьезного стратегического перевеса над СССР. В ответ мы провели операцию «Анадырь», тайно переправив и установив на Кубе 42 ракетных комплекса с дальностью действия до 2 тысяч километров.

В США началась паника. Американские ВМФ установили блокаду Кубы, что фактически означало начало войны. Вот на таком тревожном фоне действовал предатель Пеньковский, и это дало западной пропаганде повод объявить его «миротворцем», спасшим мир от ядерной войны, идейным противником СССР, борцом против тоталитарного режима, хотя сам Пеньковский никогда ничего подобного не заявлял.

В 1993 году в США вышла книга под названием «Шпион, который спас мир». Эта книга написана бежавшим на Запад бывшим сотрудником КГБ Дерябиным вместе с неким Шектером и посвящена Пеньковскому. В ней непомерно преувеличивается роль Пеньковского, хотя надо признать, что последний действительно причинил нам большой ущерб.

Предательству Пеньковского приписывается даже решающая роль в том, что американцы в 1962 году узнали о вывозе советского ядерного оружия на Кубу. Однако какой-либо «вклад» Пеньковского в разглашение этой советской тайной операции совершенно исключается. К Карибскому кризису он вообще не имел никакого отношения. Строительство шахт на Кубе американцы обнаружили сами при помощи своих самолетов-разведчиков, потом в поле их зрения попали корабли с ракетами, направлявшиеся к кубинским берегам. Остальную информацию им поставили другие агенты, которых на Кубе было достаточно.

Столь же беспочвенными были и соображения о том, что Пеньковский информировал Запад о планах строительства стены в Берлине. И хотя он мог установить контакт с западными тайными службами уже в апреле 1961 года, планы строительства стены еще не обсуждались в Совете обороны стран содружества и ГРУ ничего не было известно об этом. Возведение стены было результатом договоренности узкого круга лиц, скорее всего, на уровне высших руководителей тогдашних ГДР и СССР — Вальтера Ульбрихта и Никиты Сергеевича Хрущева.

Материалы следствия раскрывают совсем иные мотивы, которые двигали Пеньковским. В связи с этим следует сказать о его «покаянном» письме руководству КГБ. Оно настолько саморазоблачительно, что заслуживает того, чтобы привести его полностью:

«Председателю Комитета Государственной Безопасности.

Начальнику Главного управления КГБ.

За четыре дня, в течение которых ведется следствие, мною показано очень много преступных фактов работы на иностранную разведку. Мне больно и страшно говорить о совершенном, я уже чувствую большую слабость и усталость, мысли путаются. Прошу понять это состояние и помочь мне.

Я вторично обращаюсь к вам как к государственным деятелям со следующим.

В результате большой работы, проделанной на врагов, я получил их полное признание и доверие. Мне было заявлено перед отъездом из Парижа, что вражеское главное командование высоко оценило мои действия по сотрудничеству с ними и обещает после моего прибытия на Запад сохранить воинское звание полковника и использовать на важной работе в высшем штабе, а также выплатить большое денежное единовременное вознаграждение, установив в последующем ежемесячный оклад в 2000 долларов. Я уверен, что буду использован ими на работе в Пентагоне или в имперском штабе. Мои агентурные возможности будут очень большими.

Прошу вас оказать мне доверие и помочь реабилитироваться и вернуться в наше общество и в свою семью ценой огромнейшей пользы, которую я сейчас еще имею возможность принести.