Спецслужбы СССР в тайной войне

— Видите ли, Владимир Ефимович, я больной человек, ездить в командировки по кадровым вопросам мне тяжело, и вот мы решили на Бюро, что я буду все время сидеть на месте, получать сводки по сельскому хозяйству и заниматься этими вопросами.

— Первый секретарь у вас кандидат наук и академик. Первый заместитель председателя Совмина — доктор сельскохозяйственных наук, а в Бюро ЦК за сельское хозяйство отвечаете вы. Как это может быть? На вас взвалили самую тяжелую отрасль в Азербайджане, республика ни разу не выполнила план по поставкам хлопка, да и по другим показателям почти ничего не выполняла. И всегда вы, представитель, приехавший из Москвы, из ЦК КПСС, будете отвечать за все провалы сельского хозяйства! А вы кадры отдали, оргпартработу отдали, административные органы отдали. Вы посмотрите, какая расцветает там «панама» с кадрами, сколько проходимцев, людей с очень нечистым прошлым выдвинуто на руководящие должности, как расцвели взяточничество и всякие нечестные, нечистые дела. И тот же национализм, что и в Латвии. И это в Баку — интернациональном городе!..

В Азербайджане вместо Яковлева кадрами и оргработой занялся один из секретарей ЦК, очень бойкий парень, такого же типа, как Берклов в Латвии. Вот он и подмял все под себя — и партийные органы, и кадры, и начал насаждать национализм с благословения Мустафаева.

Мы тщательно подготовились к Секретариату ЦК, который заслушал и нашу записку по проверке, и проект постановления. Было вызвано руководство Азербайджана, дали возможность каждому выступить, после чего приняли решение перенести этот вопрос на рассмотрение Президиума ЦК.

После этого я позвонил Никите Сергеевичу Хрущеву, сказал, что мы закончили плановую проверку. И с И.В. Шикиным пошли к нему со всеми делами, запиской и решением Секретариата ЦК.

Причем я сразу попросил, чтобы докладывал не я, а Шикин, которого Никита Сергеевич хорошо знал еще по армии.

И Шикин начал. Хрущев сидел, ерзал. Потом набросился на меня:

— Вы уже даже к Мустафаеву подобрались! Да это один из лучших первых секретарей.

— Никита Сергеевич, вы дослушайте до конца, а потом будете говорить, лучший он или не лучший. Вы послушайте, что этот «лучший» натворил.

Шикин продолжал докладывать, причем делал это убедительно, с фактами в руках. Смотрю, Хрущев стал поспокойнее, а потом начал:

— Ну, что же он, подлец, да как же он мог! Почему же это допустили?

И пошло, и пошло… А когда доложили все, решительно сказал:

— Будем слушать на Президиуме. Эту записку разослать всем.

Но еще до Президиума в Малом зале Кремлевского дворца было какое-то совещание, и Никита Сергеевич, выступая, начал, как это он часто делал, вставлять импровизированный текст, на сей раз — об Азербайджане:

— Вот мне доложили. Мы закончили проверку.

Мустафаев вскочил:

— Это неправда, Никита Сергеевич, это обман, это специально подготовили.

— Никита Сергеевич, — Шикин тоже встал, — я еще раз подтверждаю, что все — достоверно, все правда.

Никита Сергеевич подытожил:

— Мы разберемся на Президиуме.

И разобрались.

На Президиум пригласили все Бюро ЦК партии Азербайджана. Никита Сергеевич доложил, что Секретариат предварительно рассмотрел вопрос и выносит его на Президиум. Предложил сразу заслушать Шикина, тем более все материалы есть на руках у членов Президиума. А пожелает выступить Мустафаев, пожалуйста, пусть выступает.

И пошло обсуждение. Помню, от Азербайджана выступали Мамедов, секретарь ЦК по промышленности, нефтяник, доктор наук, предсовмина Ахундов (раньше был министром здравоохранения).

Выступления членов Президиума ЦК были довольно резкие, и обсуждение настоящее, партийное. Выводы сделали суровые: Мустафаева освободили от должности первого секретаря ЦК партии Азербайджана, а вместе с ним — еще целый ряд руководителей. На это место рекомендовали Ахундова, председателем Совета Министров стал Искандеров. Яковлева отозвали. И образовалась вакансия второго секретаря в Азербайджане…

В моем отделе в секторе по учету находились все сведения о кадрах партии. Мы решили провести анализ кадрового состава руководящих партийных работников и обнаружили, что секретарей обкомов моложе 50–55 лет не осталось, поэтому нам пришлось переработать отчетные ведомости: убрать графы, где нужно было отмечать количество секретарей в возрасте до 40 лет, от 40 до 45 лет, от 45 до 50 лет. В основном руководящие кадры были 60 лет и старше. Такой же анализ был сделан по специальности, образованию, направленности. По результатам нашей работы мы подготовили записку для Президиума ЦК.

На Президиуме ЦК ее рассмотрели, одобрили и приняли решение направить во все республики и обкомы партии, и в дальнейшем руководствоваться в вопросах работы с кадрами анализом и предложениями, изложенными в записке.

Иногда по некоторым вопросам нам приходилось работать совместно с другими отделами. Так, в Центральный Комитет, в наш отдел и в редакцию журнала «Партийная жизнь», с которой мы поддерживали тесную связь, приходило много писем.