Спецслужбы СССР в тайной войне

Отдел обладал важнейшим правом следить за подбором, расстановкой и воспитанием руководящих кадров партийных и советских работников. Этому способствовало то, что кроме республиканских секторов в отдел входили секторы профсоюзных и комсомольских организаций, подготовки и переподготовки кадров, организационно-уставных вопросов и Информации, единого партийного билета, учета руководящих кадров.

Отдел пережил несколько реорганизаций. В 1948 году он назывался отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б), сменив существовавшее до этого Управление по проверке партийных органов ЦК. Незадолго до моего назначения, в 1954 году, он был разделен на отдел партийных органов по союзным республикам и на такой же отдел — по РСФСР.

В 1956 ходу Секретариат ЦК вновь изменил структуру отдела. Какие-то секторы были слиты, укрупнены, в частности, ранее существовавшие раздельно секторы Украины и Молдавии, Казахстана и Средней Азии, Белоруссии и Прибалтийских республик. Выделился сектор Закавказских республик.

Инструкторский состав был представлен всеми союзными республиками, многими национальностями. Проработав в ЦК, набравшись опыта, инструкторы потом уезжали первыми секретарями или просто секретарями ЦК партий ССР, предсовминами республик, секретарями столичных горкомов и на другие ответственные посты, потому что школу проходили в центре хорошую. Эту практику начал Шелепин, а я ее продолжил.

Инициатива назначения меня завотделом ЦК по кадрам союзных республик, я уверен, исходила от Шелепина и была поддержана Хрущевым. После формальностей назначения я приступил к работе.

Я проработал в ЦК партии всего девять месяцев. Срок, конечно, маленький, не успел еще толком даже осмотреться. Сложность для меня заключалась в том, что в партийных органах я до этого не работал, за плечами был только опыт комсомольской работы, а тут такой груз взвалили мне на плечи. И хотя я пришел с должности первого секретаря ЦК ВЛКСМ, разница в стиле и методах работы, конечно, была.

Правда, как я теперь вспоминаю, робости не было. Желание же работать — огромное. Когда я пришел на работу в ЦК, план отдела был уже сверстан. Среди прочих вопросов стояли две проверки — по Латвии и Азербайджану.

Предложение провести эти проверки внесли работники секторов Прибалтики и Закавказья. Они ссылались на то, что, по имеющимся у них сведениям, там сложилась нездоровая обстановка. В обеих республиках процветают националистические настроения. В Азербайджане к этому добавляется еще и проблема взяточничества. Об этом много сигналов, жалоб в письмах, которые потоком идут в Центральный Комитет партии.

В Латвию и в Азербайджан мы послали две солидные бригады. Решено было, что возглавят их мои заместители — Пигалев и Шикин. Пигалев, как наиболее молодой из трех моих заместителей, возглавил бригаду в Латвию, а Шикин — в Азербайджан. При этом в бригаду Пигалева включили, насколько я помню, представителей из Литвы и Эстонии.

Когда сейчас говорят, что в СССР не был решен национальный вопрос, я хочу сказать: он никогда и нигде не будет решен, потому что он перманентный. Эти вопросы не решаются одним указом или одним поколением. Каждое новое поколение ставит новые проблемы. Но я могу смело сказать, что Коммунистическая партия добилась колоссальных успехов в решении национальных вопросов и проблем, которые были оставлены в наследие царской Россией. Эта практика нам позволяла довольно разумно действовать в этой области.

В то время ЦК партии Латвии возглавлял Я.Э. Калнберзин. Он с 1957 года имел статус кандидата в члены Президиума ЦК.

Секретарем ЦК по пропаганде был А.Я. Пельше, а вторым секретарем — H.A. Белуха, бывший ранее первым секретарем горкома комсомола Ленинграда, потом, по-моему, секретарем обкома партии Ленинградской области. Но не они «делали там погоду».

На Калнберзина большое влияние оказывали два бойких парня, латыши Круминь, первый секретарь Рижского горкома партии, и Берклов, заместитель председателя Совета Министров Латвии, кстати, бывший первый секретарь ЦК комсомола республики. Оба были прожженными националистами. Они дело закрутили в Латвии так, что «Вечерняя газета» Риги в разделе объявлений, уведомлений и прочего опубликовала сообщение, смысл которого состоял вот в чем: русских больше не будут прописывать в Риге. Сделано это было с ведома и Круминя, и Берклова.

И эти два деятеля создали в республике, особенно в Риге, резко антирусский настрой: изгоняли всех русских секретарш из приемных, перевели все делопроизводство на латышский язык.

При проверке вскрылись антисоветские настроения и среди других руководящих кадров. Кстати, они же потом, уже при «демократах», при Горбачеве, добились отмены принятых тогда решений как «ошибочных и незаслуженно обвиняющих их в националистических проявлениях». Это, дескать, было сделано несправедливо и явилось показателем великодержавного шовинизма. Так вот, я был автором этих очень справедливых решений. И вся их теперешняя политика показывает, что все тогда было сделано правильно.