Спецслужбы СССР в тайной войне

— А в опере ты был на концерте мугамной музыки? Дело ведь не в концерте, не в исполнении. Да, это народная музыка, народ ее любит, пожалуйста, исполняйте. Но ты знаешь, что в это время в зале делается? Ты видел, что зал, а особенно балкон, весь в дыму от курения анаши? Там же наркоманы! А все эти завывания, выкрики и все прочее ты слышал? Ты же парень с головой, должен соображать. Имей в виду, я не против концертов мугамной музыки, а против того, чтобы вы превращали оперный театр в хлев, и если уж вы так стараетесь что-то сделать для народа, то обеспечьте культуру проведения таких концертов. А то после вчерашнего вечера два дня оперный театр проветривать надо. Нельзя путать оперный театр с пастбищем.

Любил я ходить в театр русской драмы, просмотрел все спектакли, которые там шли. Этот театр пользовался большим успехом — всегда был переполнен, и билеты было трудно купить.

Помню, приезжали на гастроли к нам московские театры. Гастролировал у нас и Харьковский театр русской драмы. Хороший, добротный театр. Я у них пересмотрел весь репертуар.

В азербайджанский театр я не ходил, потому что без перевода ничего не понимал, а перевод слушать мне было неинтересно.

В свой азербайджанский театр бакинцы сами редко ходили. И опера не всегда была заполнена, может быть, потому, что по составу не очень сильной была. Магомаев тогда еще не пел, он только-только начинал в ансамбле пограничников. Я, помню, отругал нашего министра культуры за то, что такого талантливого парня не посылают учиться.

При мне начал свои выступления Бюль-Бюль оглы. Еще отец его был жив, и они друг другу по очереди аккомпанировали и пели. Ему тогда было лет 15. Отец его в старой азербайджанской опере пел женские партии — тогда все женские роли мужчины исполняли. Это правилом было для всех мусульманских стран. А теперь Бюль-Бюль оглы стал министром культуры Азербайджана.

Любил я музыку Кара-Караева. Он был очень тогда популярен в стране. Его балеты «Семь красавиц» и «Тропою грома» ставили во многих театрах Союза.

У меня были хорошие отношения со всеми. Но, будучи знаком со многими выдающимися деятелями культуры Азербайджана, относясь к ним с глубоким уважением, а подчас и восхищением, я не искал тесных контактов с ними, потому что с этой публикой аккуратно нужно себя вести. Иначе можешь попасть в неприятную историю.

Что касается ученых, работников высшей школы (в Баку было более десяти высших учебных заведений, среди них наиболее крупные — университет, нефтяной, медицинский институты), то здесь у нас общение были самое широкое, самое активное. Прежде всего по вопросам развития образования, финансирования, создания условий для работы преподавателей, жизни студентов. Подавляющее место занимали хозяйственно-финансовые вопросы.

Там, безусловно, сильная техническая интеллигенция, прежде всего нефтяники. Ведь подавляющее большинство руководителей нефтяной и газовой промышленности — выходцы из Азербайджана. Это они потом осваивали татарские месторождения нефти, активнейшим образом участвовали и в первоначальной разработке Тюменского месторождения.

Секретарем ЦК по промышленности был Энвер Назарович Алиханов. Настоящий нефтяник и хороший человек. Он потом все-таки получил Ленинскую премию за освоение Нефтяных камней и позвал в гости всех секретарей ЦК — одних мужчин. Женщин не было. Меня поразило тогда поведение его жены: она только приоткрывала дверь, просовывая новые блюда и забирая грязные тарелки. Наконец я не выдержал, с трудом зазвал ее в комнату, и мы выпили и за ее здоровье.

Долго не мог успокоиться: даже у секретаря ЦК и такого крупного инженера, интеллигента, каким я его считал, так сильны мусульманские традиции.

Членом Бюро ЦК и председателем Совнархоза был Визиров — тоже крупный руководитель нефтяной промышленности и ученый..

Прекрасным руководителем был и председатель Бакинского горисполкома (Баксовет) Лемберанский — крупный строитель и хороший хозяйственник. Очень деятельный человек. В городе вел широкое строительство, набережную обустраивал. И все у него спорилось, вплоть до голубятен — сделал на проспектах такие красивые многоэтажные голубятни, чтобы птицам было где приютиться.

Дельным секретарем горкома был Тофик Алахвердиев.

А вот армян, хотя их была почти треть населения города и республики, в руководстве было мало — их не очень-то выдвигали. Скорее русского выдвинут. В Совете Министров Азербайджана был всего один армянин — министр строительства. В ЦК партии лишь один армянин — завотделом ЦК. Больше армян я не помню.

В Баку тогда состоялось мое знакомство с Г. Алиевым. Он занимал должность начальника отдела контрразведки. При мне его выдвинули на этот пост. Я занимался кадрами, а его должность входила в номенклатуру ЦК партии — поэтому я с ним и встретился.

Вижу, вроде парень ничего, но перед утверждением было получено анонимное письмо о том, что у него где-то есть женщина с ребенком, на которой он не женился, бросил без помощи, завел другую семью, что морально он недостоин и пр. Пришлось поинтересоваться, посмотреть.