Спецслужбы СССР в тайной войне

Ну, в общем, и правда, и нет. Правда — что так было на самом деле, а нет — что сама женщина слишком добивалась, чтобы он мужем стал; поэтому кто там прав, кто виноват — трудно сказать. Тем более что Алиев сказал при встрече: он не убежден, что это его ребенок. Поэтому мне надо было занимать позицию такую: или новую семью разрушать (и там не склеишь, и тут разрушишь), или закрыть на этот факт глаза, тем более что там брак не был официально зарегистрирован.

Короче — утвердили.

Потом, через некоторое время, появилась у нас вакансия генерального прокурора. Мне снова говорят, что можно рассмотреть кандидатуру Алиева на эту должность. Но в беседе со мной он честно сказал:

— Владимир Ефимович, я не юрист по образованию, я оперативный работник. Кончил школу оперативную, поэтому я не хочу браться за эту работу — могу подвести и вас, и себя, и дело пострадает.

Мне тогда понравилась его позиция, и я его оставил в покое.

А когда я возглавил КГБ, мне представляют Алиева на утверждение уже заместителем председателя Комитета ГБ в Азербайджане. Ну и, конечно, снова появляется это дело о его внебрачной семье и ребенке.

Тут я кадровикам сказал, что я этот вопрос уже изучил: «Если у вас есть новые факты — давайте, если нет — утверждайте». И он стал заместителем председателя КГБ республики, обязанности которого тогда исполнял С.К. Цвигун.

То, что с ним произошло позже, это уже смесь и восточного, и мусульманского, и кавказского — всего на свете.

Г. Алиев оказался человеком, который умел расположить к себе начальство: и уловить его настроение, и вовремя подарки преподнести. Так он втерся в доверие к Брежневу. Да еще ему помог Цвигун, который был близок к Брежневу.

Кстати, супруга Алиева возглавляла медицинский институт, и после ее смерти ей присвоили звание академика. Хоронили ее с необычайными почестями. Я как раз попал в Баку, уже будучи заместителем председателя общества «Знание», и мне показывали газеты — «Бакинский рабочий» и другие, где целые страницы были посвящены супруге Алиева.

После ухода Цвигуна Алиев занял его место, а потом перешел в ЦК и возглавил КП республики. Конечно, его прошлое чекиста несколько наводило страх на азербайджанцев, и он пользуется этим до сего времени.

Сейчас он то покушения на себя организует, то заговор какой-то, то арестует министра или бывшего председателя Совмина. На них с Шеварднадзе (тоже из бывших чекистов) все время вроде бы покушаются.

Недавно я слушал и читал Игоря Георгадзе, сына бывшего первого секретаря компартии Грузии, который рассказывает об этих покушениях. Он заявил, что его оскорбляет единственное: его обвиняют в двух покушениях, и ни одно не сработало. «Но я же, — резонно говорит он, — высококвалифицированный специалист, я окончил Высшую школу КГБ и высшие диверсионные курсы КГБ. И чтобы я вот так бездарно организовал покушения, этого просто не может быть! Именно это меня и оскорбляет. Взрывается машина, чуть ли не пятьдесят килограммов взрывчатки, и у Шеварднадзе только царапины на лбу. Как это может быть? Второй раз стреляют из миномета по машине чуть ли не семнадцать раз — и все в целости и сохранности уезжают. Что вы, я не мог бы так бездарно и так непрофессионально все это сделать». И он правильно говорит.

Баку — интернациональный город. С русскими все — и азербайджанцы, и армяне — жили очень мирно и спокойно. Они, скорее, поссорятся друг с другом, чем с русскими. И я чувствовал себя там неплохо. Бывали иногда курьезные случаи. Например, во время обеда члены Бюро ЦК, случалось, вдруг переходили на азербайджанский язык. Мы переглянемся с генералом:

— Это вы нас обсуждаете?

— Как — вас?

— Тогда, значит, секреты от нас появились?

— Ох, извините, мы просто увлеклись и перешли на азербайджанский.

Пошутим по этому поводу, и все. Мы чувствовали, что это не специально.

Я наблюдал и за жизнью русских в Азербайджане, в Баку. Никогда не слышал жалобщика, который бы сказал что-то вроде: «У нас директор завода — русский, нас притесняет, потому что мы азербайджанцы». Ни армяне, ни азербайджанцы не жаловались на русских.

Хорошо относились и к нашим морякам, солдатам. В Баку была расположена Каспийская флотилия, моряков много. Я с ними был достаточно близок, бывал у многих и дома. Они чувствовали себя среди местных жителей вполне комфортно, их ни в чем не ущемляли. Там даже представить было невозможно ситуацию, типичную для Прибалтики: в магазине задаешь вопрос по-русски, а продавец отвечает на латышском. В Азербайджане, в Баку этого никогда не было. Если на русском спрашивают, то на русском и отвечают, на ломаном, может быть, ответят, но ответят по-русски. И никогда не будут издеваться, противопоставлять себя русским. Русские там хорошо уживались — многие женились на местных девушках и оседали в республике.