Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Если при этом вы видите, что такой нравственной связи нет, или что совершилось убийство, два человека стоят в некотором подозрительном соседстве, но совесть ваша недоумевает и не знает, оба они или один из них виновен, — то это значит, что перед вами поставили подсудимых преждевременно, что не собрали таких данных, чтобы человеческая совесть могла сказать: вы виновны, вы удаляетесь из общества, и, сказав эти слова, судьи могли бы уйти с уверенностью, что они видели истину, как видели ее пророки и сердцеведы.

Полагаю, моя задача закончена.

Я рассмотрел улики, я собрал их по отношению к каждому подсудимому, указал, где их нет, указал, где их недостаточно, и вашему решающему слову предоставляю судьбу подсудимых.

Дело о дворянине В. В. Ильяшенко, обвиняемом в убийстве Энкелеса

В 1882 году в своем имении при селе Остролучье, Переяславского уезда, умер глухонемой дворянин Василий Ильяшенко. После покойного осталась вдова Александра Ильяшенко, два сына, в том числе обвиняемый Василий Васильевич Ильяшенко, и замужняя дочь — Зинаида по мужу Лесеневич.

Между этими наследниками и подлежало разделу имущество умершего.

Раздел был произведен 31 марта 1883 г. Мировым Судьей 4 участка Переяславского уезда, г. Маркевичем.

Но не все наследники, ближайшие родственники покойного, получили свои части: вместо В. В. Ильяшенко к участию в разделе явился в село Остролучье еврей Моисей Энкелес, по улиточной записи приобретший у В. В. Ильяшенко его наследственную часть в отцовском имуществе.

По показаниям свидетелей и объяснению подсудимого, отношения между Моисеем Энкелесом и В. В. Ильяшенко, приведшие к только что упомянутой сделке, возникли следующим образом.

За несколько лет до события в соседнее село приехал бедный еврей Энкелес, снявший в аренду шинок. Сперва дела шинкаря шли плохо: у него была большая семья, а тут стряслась беда — случился пожар, во время которого сгорело все его имущество. Пережить это горе помогла Энкелесу, между прочим, семья Ильяшенко, приютившая его у себя со всем его семейством.

Затем Энкелес, по-видимому, оправился и с течением времени даже снял у Ильяшенко в аренду их имение.

Мало-помалу между Энкелесом и В. В. Ильяшенко, тогда еще 15-летним мальчиком, завязались какие-то «деловые» отношения, долгое время остававшиеся тайными для старших семьи Ильяшенко. Энкелес снабжал мальчика деньгами то «под честное слово», то под расписки. Юноша Ильяшенко очень любил лошадей, и вот Энкелес то сам продает лошадей В. В. Ильяшенко, в долг, конечно, то покупает у него обратно, с большой скидкой в цене, то дает ему деньги на расплату за лошадей с барышниками. Бывало так, что одни и те же лошади раза по четыре переходили из рук Энкелеса в собственность В. В. Ильяшенко и обратно. Купив лошадь за 200 руб., Энкелес сбывал ее Ильяшенко за 500 руб., а потом приобретал обратно за сто.

Долг В. В. Ильяшенко Энкелесу все рос и рос. С наступлением совершеннолетия Ильяшенко первоначальный долг на слово и под расписки был облечен в форму векселей, но от этого рост его не прекратился: он достиг, наконец, 7000 руб., когда Энкелес потребовал у Ильяшенко в обеспечение долга замены векселей улиточной записью на долю Ильяшенко в отцовском имуществе. Улиточная запись была совершена.

Узнав об этом, родные Ильяшенко попытались выкупить обязательство Ильяшенко у Энкелеса, но последний был неумолим, потребовав за выкуп своего права сперва 5, потом 7, потом 12 тысяч, и, наконец, вовсе отказался от сделки.

Осуществить это-то свое право и явился Энкелес 31 марта 1883 г. в семью Ильяшенко, которая делила между собою имущество умершего старика.

На долю Василия Васильевича Ильяшенко приходилась, между прочим, 1 десятина пахотной земли в усадьбе его покойного отца. Василий просил Энкелеса не отнимать у него этой десятины: ее он вспахал под табак и надеялся на доход с нее начать самостоятельную трудовую жизнь.

Энкелес отказал.

На следующий день, 1 апреля, Энкелес снова появился в усадьбе Ильяшенко: он пришел доплатить Лесеневичу 450 руб., следовавшие по разделу с Энкелеса его жене.

Тут Василий Ильяшенко снова стал просить оставить ему десятину земли хотя бы на одно лето.

Энкелес остался неумолим и вышел вон.

За ним вышел Василий Ильяшенко с ружьем в руке. Встретившимся его знакомым парням он показывал ружье и говорил, что идет убить ворону.

Вскоре после этого раздался выстрел и послышался голос Ильяшенко: «Люди, идите сюда, я убил жида!»

Оказалось, что, увидев Энкелеса, мерившего складным аршином перешедший в его собственность амбар Ильяшенко, Василий Ильяшенко выстрелил в него из ружья и на расстоянии 25 шагов убил Энкелеса наповал.

Сын глухонемого от рождения, человека чрезвычайно нервного, раздражительного до бешенства, обвиняемый, по отзывам свидетелей, был человек тихий и скромный. Денежных расчетов ни с кем, кроме Энкелеса, он не имел. Доля подсудимого в имуществе отца, целиком отошедшая к Энкелесу, стоила, по мнению свидетелей, от 25 до 40 тыс. руб.