Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Он осужден общественным мнением!..

Но что такое, господа, общественное мнение?..

Святейшему святых общественное мнение вчера провозглашало «Осанна», а на другой день уже — «Распни, распни его»!..

Господа! Не страшно, что человек пострадает, страшно, что он пострадает напрасно… Вы, гг. присяжные заседатели, слуги общества, вы поклялись изучить дело по совести. Я только скажу вам: виновен Ефим Фотиевич Лешевич или не виновен — Бог его знает… Сомнение в виновности есть лучшее доказательство того, как много нужно подумать над тем материалом, который вам предложен…

Отдаю его на суд ваш… Судите… Дай Бог вам разобраться в этом деле.

Но я все же в заключение должен сказать вам, что у стариков Лешевичей есть уже один гроб — убитой дочери…

Не дайте же старикам другого такого гроба!..

Дело Дмитриевой, обвиняемой в покушении на отравление мужа

Дело это слушалось в заседании Изюмского Окружного Суда с участием присяжных заседателей 26 июля 1886 г.

Обстоятельства его заключаются в следующем.

26 октября 1884 г. живший в Старобельске врач П. А. Москалев был приглашен в дом купца Дмитриева для оказания ему медицинской помощи.

Врач нашел больного в удовлетворительном состоянии и назначил ему соответствующее лечение.

Больной уже стал поправляться, как вдруг, через 3 дня, у больного начались болезненные припадки, после чего болезнь приняла угрожающий характер.

Причины такого состояния больного были совершенно непонятны врачу Москалеву, тем более, что припадки начались у больного после приема лекарства.

Просьбы врача о сохранении испражнений больного для их исследования окружающими больного — его женой, Дмитриевой, и тещей, Крикуновой, не исполнялись.

Ввиду всего этого врач Москалев заподозрил отравление Дмитриева. Подозрения его вскоре нашли себе подтверждение в сознании жены и тещи Дмитриева.

После того, как Дмитриев оправился от болезни, врач Москалев сообщил ему обо всем происшедшем. Пораженный Дмитриев, по просьбе врача, написал ему письмо, в котором изложил все обстоятельства своей болезни. Письмо это было передано Москалевым судебному следователю.

Через некоторое время Дмитриев изменил свое отношение к делу. Он заявил, что жена к его отравлению не причастна, что во всем виновата теща и что теща действовала заодно с доктором Москалевым.

Такое показание, в его последней части совершенно несогласное с фактами и с тем, что говорил Дмитриев раньше, нашло опровержение и в письме, написанном тещей Дмитриева, Крикуновой, судебному следователю. В этом письме она снимает оговор с врача Москалева и заявляет, что участие в отравлении принимала она одна.

На основании таких данных перед судом предстала, ввиду смерти Крикуновой, одна Федосья Ивановна Дмитриева.

Вердиктом присяжных заседателей Дмитриева оправдана.

Речь Ф. Н. Плевако в защиту подсудимой

Во время предварительного и даже судебного следствия заметно было как у подсудимой, так и у благоприятных ей свидетелей стремление сбросить обвинение в покушении на отравление ее мужа с нее на врача Москалева.

В свою очередь, свидетель Москалев, защищаясь от этого обвинения, и там и здесь утверждал, что покушение на жизнь Дмитриева сделано его тещею, совместно с дочерью ее, женой потерпевшего, нынешней подсудимой, Дмитриевой.

Обвинительная власть, видимо, и от меня ожидала той же системы действий, а свои силы по преимуществу тратила на защиту Москалева от возводимого на него оговора, стараясь предупредить все мои нападки на этот пункт дела.

Обвинительная власть в образе своих действий и вы, если вы ожидали, подобно ей, от меня такого, а не иного слова, — жестоко ошиблись: 20 лет постоянной работы на этой трибуне научили меня и правам и обязанностям защиты.

Да, в интересах истины мы вправе на суде оглашать всяческую правду о ком бы то ни было, если эта правда с необходимостью логического вывода следует из законно оглашенных на суде доказательств и установленных фактов; но мы обязаны не оскорблять чести свидетелей, призванных дать суду материал для дела, призванных свидетельствовать, а не защищаться от неожиданных обвинений. Мы обязаны воздерживаться от всяких выводов, легкомысленно извлекаемых из непроверенных фактов, обвиняющих кого-либо, кроме подсудимого. Короче: мы призваны оспаривать слабые доводы напрасного или недоказанного обвинения против наших клиентов, а не произносить или создавать обвинения против лиц, не заподозренных и потому не преданных суду.

Так я и поступлю, — поступлю с тем большей охотой, что я лично убежден в совершенной неповинности врача Москалева в деле, в которое его замешали городские сплетни и скороспелое, неосторожное обвинение, высказанное как Дмитриевым, так и его женою. Скажу более: за исключением некоторых шероховатостей в поведении Москалева, о чем я скажу тоже в свое время, факты дела свидетельствуют, что Москалев по отношению к Дмитриеву выполнил все, чего требовала от него обязанность врача, понятая надлежащим образом.