Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

В оговоре даже то, что показывает обвинительный акт, защите идет на пользу… Ведь это же ересь, господа! Где здесь внутренняя юридическая логика? Когда оговорщик говорит — обвинитель верит, — разве это можно? К оговору нужно относиться критически; надо изучить человека, надо в прошлом у него поискать, можно ли относиться к нему с доверием…

Оговорила Дмитриева… Что это за женщина?

Сатанинский убийца с легкостью, с которой не всякий зарежет курицу для пирога, уничтожает жизнь молодой женщины. Убийце помогает в этом ужасном деле случайно пришедшая ее знакомая, 19-летняя девушка, чтобы оказать тем приятельнице услугу и… душит жертву.

Главный убийца — Анастасия Дмитриева, совершив злое дело, не стесняется, для отвода глаз, спустя 5—10 дней, поднимать икону и — молиться!..

Есть воры, которые в Благовещенье служат молебны и начинают тем сезон воровства. Несомненно, это — религиозные люди, но религия у них покрывает злодейства. Такое понятие о божестве не оправдывается никакими соображениями.

Такова Дмитриева в отношении к религии…

Но следствие обратило ее слова в слова истины. Таким образом, дьявол обращается в пророка. О, кощунство!

Мой сотоварищ по защите Ефима Лешевича, В. А. Александров, с очевидной ясностью разобрал перед вами, гг. судьи, те улики, какие были выдвинуты обвинением в подтверждение оговора Ефима Лешевича в подстрекательстве к убийству сестры. Я к ним возвращаться не буду и буду краток, чтобы не утомлять вас, и без того утомленных этим делом.

Вы, конечно, знаете, что убийца, Дмитриева, меняет свой оговор, как аристократка — перчатки. Сперва оговорила мужа и этим посадила его с собою в тюрьму. Здесь же, на суде, сняла с него оговор, сделанный ею будто бы из ревности. Бесстыдно затем признается вам сперва в преступной любовной связи с Ефимом Лешевичем только до свадьбы, а затем, на суде, уже утверждает, что жила с ним и после его женитьбы.

Чем могла Анастасия Дмитриева прельстить Ефима Лешевича? Красотой? Умом? Нет!.. Имея молодую, красивую жену, вряд ли кто мог пойти к ней…

Я очень рад, что здесь перед нами жена подсудимого… Она рассказала нам, что жила с мужем дружно, любовно и что она не может поверить измене мужа… и кому? Дмитриевой…

Эта же бесстыдная женщина на все пойдет! Если солгала на мужа, то почему же ей не солгать и на Ефима Лешевича? А между тем, ей… суд верит!..

Правда, остроги велики, но и нам нужны люди!..

Нам говорят, что в тюрьме ее преследовала тень несчастной убитой, что она нигде места не находила от нее, и даже опасались, что она сойдет с ума.

Но, простите, я этому не верю.

Да! Для подобных натур, как она сама нарисовала себя, поверьте мне, подстрекателей не нужно! Всякий нерв ее, мускулы рук ее ведь не дрогнули, разбивая молотком, 12-ю ударами, череп своей благодетельницы и искренней подруги, посвящавшей ее во все свои сокровенные тайны. Что она спокойно совершила это неслыханное убийство, свидетельствует и то, что в присутствии здесь же, в ее избе, еще неохладевшего трупа подруги, она спокойно пьет с Акулиной водку и сладко засыпает.

Неужели после этого может еще быть правда в груди этой женщины? Нет!

Да и правосудие не терпит оговора от лиц, подобных Анастасии Дмитриевой, для которой, как вы убедились, нет ничего святого.

Остается еще один оговор, это — ребенка, 10-летнего сына Анастасии Дмитриевой. Но, господа! Молитва, вложенная отцом в уста своего ребенка за какого-то офицера, — возмущает меня до глубины души. Этот оговор, не ребенка, конечно, а того, кто его вложил ему в уста, — оскорбителен и для Божеского и для человеческого суда.

Говорят, что похороны были недостаточно пышно обставлены, — но об этом, кажется, не следовало бы и упоминать… Люди убиты горем, люди растерялись, а от них требуют, чтобы они заботились о пышной обстановке… Не смешно ли это?..

Говорят, что Санко-Лешевич после убийства заметает следы, научает свидетелей, мешает следователю… Разберемся.

Сделав обзор свидетельских показаний, защитник выводит заключение, что все данные обвинительной власти говорят о чем угодно, только не об участии Санко-Лешевича в преступлении.

Вот и все, что касается взведенного следствием на Ефима Лешевича оговора, повторяю, не имеющего под собою ни малейшего фундамента.

Мать уверяла вас, гг. судьи, в невиновности своего сына, Ефима Лешевича, во взведенном на него Дмитриевой обвинении в подстрекательстве. О, этот голос идет от чистого сердца! Она уже лишилась так зверски убитой дочери. Неужели же вы думаете, что материнское чувство не подсказало бы ей, что убийца ее несчастной Лизы не кто иной, как ее брат, ее родной сын? И вы думаете, она тогда стала бы защищать его? Нет! Тысячу раз нет! Я безусловно верю, что она не стала бы защищать перед вами, общественные судьи, сына — убийцу родной сестры!..

Скажите, в какой семье не бывает недоразумений, ссор? И в благородной и простой: поссорятся и помирятся; но до страшного преступления — убийства доходят или в припадке исступления, опьянения, или в особо исключительных случаях, какие в данном деле не имели места.