Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Ряд допрошенных следователем свидетелей дал основание для привлечения к делу в качестве обвиняемой Дмитриевой. Сначала запиравшаяся, она впоследствии созналась, что убийство Е. Ф. Шиманович было произведено ею при участии Мификовой и по наущению мужа ее, Дмитриева, и Санко-Лешевича, сулившего ей за преступление деньги и участок земли.

Но уже во время судебного следствия она снимает оговор с мужа и инициатором убийства называет одного Санко-Лешевича.

При первом рассмотрении дела Санко-Лешевич был оправдан, но по протесту прокурора Сенат кассировал дело.

При вторичном разбирательстве Санко-Лешевич был признан виновным и присужден к каторжным работам.

Здесь приведена речь, произнесенная Ф. Н. Плевако при слушании дела в первый раз.

Речь в защиту Санко-Лешевича

Гг. присяжные заседатели!

Когда родные: отец, мать и жена Санко-Лешевичи вверили мне судебную защиту опоры семьи своей — Ефима Фотиевича Лешевича, я приступил к изучению документов дела, старался изучить его чернила и бумагу, снять слова и звуки, проникнуть в тяжелую действительность, приблизиться к решению роковой задачи, чтобы сказать вам, гг. земные судьи, мой взгляд и ждать вашей оценки, вашего согласия или несогласия с тем, что мне кажется ложным и неправдоподобным.

Как ни читал я обвинительный акт, как ни старался я постигнуть из него действительность, — увы! — эта бумага не дала мне ответа, потому что то, что представляла она, отталкивало от себя, оскорбляло идеал сердца, мою исконную веру в святость, высоту и хрустальный, сквозящий свет того, что называется судом над человеком, священнодействием истины!

Я с трепетом ждал живого слова!..

Но страшная загадка осталась загадкой!

О, я хорошо вижу и знаю, что обвинение делает свое настоящее, необходимое, государственное дело. Но как ни велика задача обвинения, — закон ставит между ним и его желаниями и убеждениями — суд!

А что такое прокуратура, гг. общественные судьи?.. Это — неустанный страж закона, неопускающий рук воин, недремлющее око, отыскивающее нарушителей прав и требующее им законной кары.

И мне хотелось бы, чтобы вы прислушались к своей душе, ибо настоящее темное, тенденциозное и ужасное дело требует особого напряжения ваших умственных сил, вашей совести и вашей гражданской бдительности. Если вы так не отнесетесь к этому делу, — «правосудие в опасности совершить судебную ошибку!»

Мысли эти пришли мне в голову по необходимости, во время следствия, когда здесь заговорили живые люди, когда пред вами предстали одновременно: правда и ложь, злость и жалость, любовь и ненависть, акты священнодействующего правосудия и кощунственное прикосновение к святыне рук, недостаточно одухотворенных для великого дела.

Я увидел, что в громадной массе собранного судебного материала всего менее исследован вопрос о виновности Ефима Фотиевича Санко-Лешевича в подстрекательстве к убийству. Мы знаем получаемые Лешевичами проценты по векселям, знаем об их браках, о баснословной цене земли отца Лешевича, знаем, с кем гуляла покойная Елизавета Фотиевна, чему училась, знаем о происходивших сценах в семейной жизни их, о братних делах, заводах, — словом, мы знаем обо всем, что относится и не относится к жизни Лешевичей, но того, что «едино на потребу», — нет!..

Это отступление от прямых задач правосудия сказалось и в оригинальности устроения защиты, и мне только приходится удивляться перед данными предварительного следствия. Вместо спокойной работы ума и сердца судебного следователя, получился какой-то полицейский сыск, и, благодаря ему, раздается: «Ату его»!

Но это нехорошо! Мы привыкли видеть в суде опору правды, ибо трудно найти, кроме него, более о ней заботливости… «Да не погибнет ни одна овца из стада!»

Велика уверенность суда в виновности Ефима Лешевича, но — увы! — я нахожу, что почва под ней ослабла! Я чту закон, считаю правду дороже всего, и я принимаю вызов, ибо верю в ваш справедливый приговор.

Итак, «измем все, и Божеское и человеческое, и добьемся истины и правды»!

Вопрос таков: можно ли по данным, дооытым следствием, прийти к решительному убеждению, что Еф. Санко-Лешевич — это Каин, убивший родную сестру свою, и, по чистой совести, сказать ему: Умри! Истина против тебя!..

Я говорю: нет!.. При тех обстоятельствах и семейных отношениях, в каких состояла несчастная покойная Елизавета Шиманович с подсудимым, братом Ефимом Лешевичем, надо быть настоящим дьяволом, чтобы убить родную сестру!

Семьдесят веков тому назад на земле впервые пролилась кровь брата, и народные легенды даже на месяце запечатлели навек эту страшную картину. Обыкновенно человек-брат до такого разврата без основательных причин не доходит. Надо в прошлом испортиться, в настоящем быть дьяволом, даже сатаной.

Во имя природы, во имя прав человеческих я протестую.

Обвинительный акт, предварительное следствие дают нам груду писанной бумаги.

У нас есть одно доказательство — оговор подсудимой… Обвинительный акт к нему относится с большим доверием.

К оговору отнестись с доверием?!.