Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Я должен сказать прямо, что совершенно убежден в порядочности и бескорыстии следователя и чистоте его намерений и не хочу заподозрить ни на одну минуту.

Но нужно помнить, что едва ли лучи света, исходящего от истины, когда-либо доходят к нам в чистом виде: прежде чем прийти к нам, они проходят сквозь известную призму и преломляются в ней.

Итак, посмотрим, откуда началось это дело.

Мы видели здесь свидетеля Гунченко, который занимался негласным расследованием и добыл значительную часть материала.

Но кто такой этот Гунченко?

С одной стороны, он служил и старался угодить властям, рассчитывая, может быть, на похвалу и поощрение; с другой — хлопотал, и притом успешно, получить награду от заинтересованных страховых обществ.

Так в этом состоят его бескорыстные побуждения?!.

Были тут еще и другие обстоятельства, которых не должно бы быть в видах открытия истины.

Еще при самом начале дела были допущены гражданские истцы. По закону, они должны быть допущены уже только на суде, когда закончено собирание материала; пока же еще не собран точный материал, гражданские истцы представляются орудием, опасным для правосудия.

Но тогда, во время возникновения настоящего дела, это еще не было разъяснено. И вот, благодаря, может быть, именно этим чисто личным и корыстным побуждениям, дело доходит до того, что судебную власть прямо дурачат, над нею прямо смеются.

Вспомните комическое положение, в которое поставил судебную власть умерший свидетель Муссури. Он сообщает массу данных, клонящихся к обвинению, следователь с радостью сейчас же записывает. В его рассказе даже ни разу не встречается так часто упоминаемая в других показаниях фраза: «Нет, господин следователь, вы меня не так поняли».

Но вот он к своему рассказу прибавил еще какую-то греческую подпись, а следователь, не обратив на нее внимания, не потрудился даже перевести ее.

А между тем в этой фразе было отречение: Муссури подписал то, что показал в прошлом году!

Это, конечно, недосмотр. Может быть, следователь не знал греческого языка?

Нет, он знал греческий язык. Посмотрите, каким прекрасным русским языком записаны у него показания трех свидетелей, которые говорили здесь по-русски, как говорят попугаи, заучившие несколько слов…

Словом, материал, предоставленный нам предварительным следствием, это — какая-то разорванная и притом плохо написанная книга, читая которую, я никак не мог доискаться смысла…

Но как же было дело? Судебное решение — это не простое житейское решение: его нельзя отложить до тех пор, пока соберется более точный материал. Во что бы то ни стало его, это решение, надо высказать. И я думаю, что у нас найдется особенный материал, который не станет противоречить себе ни с присягой, ни без присяги, ни без Креста и Евангелия, ни перед Крестом и Евангелием.

Это — материал обеспеченный. В материале этом цифры и камни играют огромную роль, и свидетель, сказавший, что о злоупотреблениях в Керченском проливе «говорят не только люди, но и камни», сказал больше, чем думал сказать.

В Керчи издавна велась торговля с иностранными судами, но условия были неблагоприятны, пролив был слишком мелок, и нужны были лоцманы и перегрузчики.

Правительство принимает меры и углубляет канал.

Едва это совершилось, как оказало уже на все дело свое влияние: суда стали строиться больше и глубже сидящие, изменяется самая конструкция их и т. п.

Вследствие расширения торговли и перегрузка принимает формы обширного капиталистического производства, входит в свои права борьба за существование, причем сильный побеждает слабого. Мы можем не одобрять это явление с точки зрения нравственной, но должны признать его естественность.

И вот, едва успели прорыть канал, как основания для зависти и злобы уже налицо. Таков источник тех слухов и толков, которые послужили основанием для этого дела.

Но было и другое явление: здесь говорили много о том, что именно со времени прорытия канала начинаются учащенные посадки пароходов на мель. Это походит на то, как если бы сказали, что в городе, где нет никакой эпидемии, вдруг стал умирать народ.

Да, это странное явление! Но, может быть, вы припомните те неблагоприятные свойства канала, о которых говорили здесь свидетели, вспомните о ходатайствах Агищева и об исправлении канала.

Это уменьшает число необъяснимых посадок, но это еще не все объясняет. Тут есть еще остаток, который нужно исследовать, и только тогда, когда будет исследован последний остаток, можно будет сказать, что и самый предмет исследования — таков: в этом, кажется, метод позитивной науки.

Обратимся к статистическому методу.

Нам говорят, что с появлением на сцену следователя вдруг всякие посадки прекращаются. Но никто не представляет нам точных доказательств этого, а, напротив, мы видим, что аварии были и в 1883 и 1884 годах. Это раз. Уже, значит, нужно скинуть известное число из 52 случаев посадок.

Но из 52 случаев немало было и без аварий, — придется еще кое-что скинуть.

И вот уже в статистических данных мы видим не такое сильное колебание, как это кажется.