Сражение при Молодях 28 июля - 3 августа 1572 г.

На первых порах инициатива была в руках Ивана Грозного, который на волне эйфории, вызванной успешным разрешением «казанского» и «астраханского» вопросов, предпринял попытку наступления на Крым, имея конечной целью подчинить и этот татарский «юрт» своей воле. Однако, в силу целого ряда объективных и субъективных обстоятельств и причин, это наступление не имело успеха и в начале 1560-х гг. Иван отказался от попыток решить крымскую проблему силовым путем, сделав упор на поиск дипломатического разрешения конфликта. Инициатива перешла в руки Девлет-Гирея, который не преминул этим воспользоваться. Крымское давление на Москву нарастало постепенно.

Еще в процессе переговоров дважды, в 1564 и 1565 гг., Девлет-Гирей совершил успешные набеги на южную государеву «украйну»[26]. После того, как в 1566 г. переговоры окончательно были сорваны из-за взаимной неуступчивости сторон, стало очевидно — нового витка напряженности в отношениях между Москвой и Крымом не избежать. Как отмечал А.А. Новосельский, «…годы 1568—1574 образуют второй и наиболее опасный для Московского государства период татарских нападений. Если в предшествующие годы татары действовали только в качестве союзников польского короля, то теперь они ставят перед собой самостоятельные цели…»[27]. А цели эти заключались прежде всего в том, чтобы лишить Русское государство плодов его побед 1552—1556 гг. и, вынудив Ивана Грозного уплачивать Девлет-Гирею легендарные «Магмет-Киреевы поминки»[*], низвести Россию до положения крымского вассала.

Разгромив русские войска под стенами Москвы в мае 1571 г. и опустошив уезды к югу от русской столицы, Девлет-Гирей полагал, что находится в шаге от достижения этой желанной для него и его предшественников цели. Чтобы «дожать» недостаточно сговорчивого, по его мнению, русского царя, хан принял решение в 1572 г. повторить поход на Москву.

В русской столице относительно намерений «царя» не имели иллюзий — после знаменитого приема татарских послов в селе Братошино в июле 1571 г. желания его были более чем очевидны. Однако, продолжая поддерживать дипломатические контакты с крымским двором и демонстрируя готовность идти на определенные уступки, Иван Грозный и его советники едва ли не сразу после майской катастрофы начали готовиться ко второму акты драмы. Еще в ходе своего пребывания в северных городах Иван Грозный, по сообщению Дж. Горсея, «…имея среди сопровождавших митрополитов, епископов, священников, главных князей и старинную знать, послал за ними и созвал их на царский совет…»[28]. Можно только догадываться, о чем шла речь на этом совете, если он, конечно, действительно был. Однако предположим, что на нем обсуждались два вопроса – «Что делать?» и «Кто виноват?». Последних нашли быстро — еще в ходе нашествия началось следствие об измене в опричной среде, закончившееся в конечном итоге казнями многих ветеранов опричнины, а затем розыск коснулся и земщины. Поскольку командующий русскими войсками в эту кампанию князь И.Д. Бельский погиб в сгоревшей Москве, то главным виновником в «наведении» «безбожного» крымского «царя» на «православное крестьянство» был объявлен первый воевода полка правой руки боярин и князь И.Ф. Мстиславский. Правда, казнен он не был, однако вынужденно признал свою вину, а затем принес торжественную клятву на верность царю, подкрепленную «поручной записью» со стороны бояр князя Н.Р. Одоевского, М.Я. Морозова и окольничего князя Д.И. Хворостинина. Они обязались в случае измены Мстиславского не только заплатить 20 тыс. рублей, но и отдать свои головы «во княж Ивановы головы место». Их «запись» была дополнена еще одним поручительством со стороны князей М.И. Воротынского и И.В. Меньшого Шереметева, а также почти 300 детей боярских, еще на 20 тыс. рублей[29]. После этого Мстиславского отправили в Новгород, где в начале 1572 г. он был «уставлен» царем «наместником по старине»[30].