Сражение при Молодях 28 июля - 3 августа 1572 г.

Мобилизация ратников и посохи для наступающей новой поры военной активности началась, судя по всему, еще в конце 1571 — начале 1572 гг. Во всяком случае, в новгородских летописях отмечено, что 11 февраля 1572 г. государь приказал «по всем манастырем Новгородцким слуги монастырьские ставити, с лошедми и с пансыри, со всем запасом, к Москве, на службу…»[54]. Примерно в конце февраля — начале марта 1572 г. в Разрядном приказе была завершена основная работа над составлением разрядов на кампанию — так, роспись «берегового» разряда была передана назначенному командующим этой группировкой боярину князю М.И. Воротынскому 22 марта 1572 г.[55]

Прежде всего охарактеризуем разряд «похода государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и сына его царевича князь Ивана Ивановича, как ходили на свое дело и на земское в свою отчину в Великий Новгород, а из Новагорода итить на Свийские немцы», так как это представляется чрезвычайно важным для общего понимания стратегической обстановки, планов русского командования и самого Ивана Грозного на лето 1572 г. Для «Свийского» похода к началу лета 1572 г. на северо-западе была собрана достаточно крупная рать[56]. Согласно разрядным записям, она состояла из трех полков — большого, передового и сторожевого[57]. Еще два воеводы были посланы «по ореховским вестям» на усиление гарнизона Орешка[58]. Новгородские летописи также сообщают, что к концу весны 1572 г. в Новгороде были собраны «изо всих городов» «стрелцы великого князя»[59], а также «государские козаки»[60]. К ним, безусловно, необходимо добавить государевых стрельцов, которые сопровождали Ивана Грозного — в знаменитом новгородском походе их было, по сообщению летописи, 1500 чел.[61]. Кроме того, не стоит забывать еще и о том, что касимовскому «царю» Саин-Булату было приказано в начале 1572 г., по возвращению из набега на Финляндию, «с своим двором жить в Великий Новгород и быть в Новегороде и дожидатись государя…»[62], равно как и собранные в декабре 1571 г. князьями В.В. Тюфякиным и Г.Ф. Мещерским «казанские князья, и тотары, и черемиса, и мордва» тоже вряд ли были отпущены Иваном домой[63]. Таким образом, в Новгороде к началу лета 1572 г. вполне могло собраться до 8 тыс. пехоты (стрельцов и казаков), в том числе и посаженной на-конь для большей маневренности, до 5 тыс. татар, мордвы и черемисы, порядка 5 тыс. детей боярских «розных городов»[64]. Вместе с нарядом[65] и послужильцами детей боярских[66] в Новгороде и его окрестностях к приезду туда государя вполне могло находиться до 30 тыс. ратных людей**. Что и говорить, сила более чем достаточная для того, чтобы возобновить «бранную лютость» и «обратить» царский гнев на «землю Свейскую».

Однако на «берегу», судя по всему, к началу лета 1572 г. была собрана еще более значительная рать. Для характеристики ее и планов русского командования обратимся к разрядным записям и немногочисленным сохранившимся документам Разрядного приказа. Прежде всего проанализируем план ведения кампании, который позволяет составить полное представление о замыслах Ивана Грозного и его воевод. Этот план подробнейшим образом был изложен в наказе воеводе боярину князю М.И. Воротынскому «с товарыщи».

В нем рассматривалось несколько вариантов действий русской рати. В Москве не сомневались в том, что главной целью готовящегося похода Девлет-Гирея будет русская столица, однако какую дорогу он выберет, было неясно. Если крымский «царь» снова, как и в прошлом году, «Оку вверху перелезет, а пойдет на Болхов старою дорогою», «на прямое дело, а не для войны», то «плавная» рать из набранных на Вятке ратных людей вместе с наемными конными «польскими» казаками-пищальниками должны были спешно выдвинуться к Жиздре, стать там «в крепких местах» и препятствовать противнику форсировать реку, сдерживая татар до подхода главных сил. Последним же предписывалось наказом «…по тем вестем со всеми людми и с нарядом идти х Колуге, да будет мочь иметь, чтоб дал бог поспешити на Жиздру со всеми людми. И бояром и воеводам спешить к Жиздре, а, у Жиздры став, промышлять со царем царя и великого князя делом, чтоб дал бог не перепустити за Жиздру царя. А будет царь перелезет Жиздру, а пойдет к Угре, и бояром и воеводам стати со всеми людми на реке на Угре…». При этом составители наказа неоднократно подчеркивали, чтобы воеводы ни в коем случае не стремились «на походе со царем на полех без крепостей однолично не сходитися», берегли наряд и пехоту и выбирали место сражения, таким образом, чтобы стрельцы успевали «поиззакопатися по крепким местом»[67].