Средневековая Москва. Столица православной цивилизации

Конечно же, в условиях жесткой интеллектуальной конкуренции как с протестантскими проповедниками, так и с иерархией католической церкви книга поучений нужна была как воздух православному духовенству. Острота конфессионального раздрая, охватившего Литовскую Русь, нашла отражение на страницах предисловия во всей ее трагичности. Там говорится о соблюдении соборной апостольской церковью древнего вероучения без изъятий и добавлений, что особенно важно «…в нынешний мятеж мира сего, понеже мнози крестияньсти и людие новыми и различными учении в вере поколебашася и мнением своим разсверепеша, от единаго согласия в вере живущих отвратишася. Да поне сих книг читанием возмогут себе исправити и на путь истинный привести. А елицыво правоверии доныне соблюдаеми и непозыблемо содержими суть, тем более их Христос словесы и учением своим укрепит в вере единомысленных быти и не даст сметатися волнами сего жития и ересем бывающим в собе вмещатися».

В другом месте четко указан адресат книги: «люди греческого закона», то есть православные. Эта ремарка свидетельствует о парадоксальной ситуации: «Евангелие учительное», в сущности, мирная просветительская книга, стала элементом конфессиональной борьбы.

Уже в 1570-м заблудовская типография Ивана Федорова выпустила новую книгу – «Псалтырь с Часословцем», содержащую также пасхалию в таблицах. 23 марта это издание увидело свет, а вскоре, к сожалению, Г. А. Ходкевич закрыл свою типографию.

Уже в Заблудове пути первопечатников Ивана Федорова и Петра Мстиславца разошлись: «Псалтырь» 1570 года Федоров издавал в одиночку. Его помощник решил попытать счастья самостоятельно. Вместе с купцами Мамоничами он основал в Вильно, столице Великого княжества Литовского, собственную типографию. Из ее стен между 1574 и 1576 годами вышли «Евангелие», «Псалтырь» и «Часовник».

Вопрос о причинах ликвидации заблудовской печатни исследовался неоднократно. У специалистов нет единого мнения на сей счет. Сам Иван Федоров говорил о старости и хворях покровителя, заставивших его отказаться от собственной типографии. Более вероятно другое: постепенный отказ Ходкевича от политической деятельности (а просветительство, несомненно, являлось ее частью) в связи с крахом его планов. В 1569 году Польша и Великое княжество Литовское подписали акт о создании общего, федеративного по сути государства, что предполагало колоссальные уступки полякам в административной и политической сфере. Ходкевич, противник польского влияния, потерпел жестокое поражение и, надо полагать, испытывал разочарование. Но вернее всего, он просто утратил финансовые возможности для осуществления столь дорогостоящих проектов. Историки приводят письма Ходкевича, свидетельствующие об огромных его долгах.

Вот теперь Иван Федоров попал в тяжкое положение. Ему пришлось попробовать на вкус горький хлеб коммерческого книгоиздателя. Более ни монаршие особы, ни вельможные аристократы не покровительствовали ему. Средства на пропитание и возобновление типографских работ пришлось искать самостоятельно. Однако Иван Федоров не желал оставлять своего дела. Позднее он сам объяснит свое упорство: «Не пристало мне ни пахотою, ни сеянием семян сокращать время своей жизни, потому что вместо плуга я владею искусством орудий ручного дела, а вместо хлеба должен рассеивать семена духовные по всей вселенной и всем по чину раздавать духовную эту пищу… Более же всего устрашился я ответа, который придется дать владыке моему Христу, непрестанно взывающему ко мне: „Ленивый и лукавый раб, зачем не отдал серебра Моего торгующим? И Я, придя, взял бы свое с прибытком“. И в одиночестве, углубляясь в себя, я не раз омочил слезами свое ложе, размышляя обо всем этом, – как бы не скрыть в земле талант, дарованный мне Богом»[15].

С большими мытарствами, через области, охваченные моровой язвой, храня как зеницу ока оборудование печатни, Иван Федоров добрался из Заблудова до Львова. Новое пристанище он обрел то ли осенью 1572-го, то ли в самом начале 1573 года. Богатый город, средоточие международной торговли, должен был дать ему шанс прокормиться ремеслом. Русский типограф горячо молился Господу Богу об устроении дел.

Однако состоятельные купцы не торопились облагодетельствовать его кредитом. Да и Православная церковь во Львове могла помочь ему немногим, поскольку за кафедру шла борьба и нужды приезжего печатника оказались на периферии интересов иерархии.

С течением времени Иван Федоров малыми кредитами все-таки набрал денег для основания собственного дела. Наиболее крупную сумму, видимо, ссудил ему некий Семен Седляр, широко образованный, зажиточный ремесленник и торговец. Он, кстати, дал Ивану Федорову и временное пристанище в своем доме. Иными словами, сыграл роль главного благодетеля на новом месте. С другой стороны финансовая помощь Ивану Федорову пришла от казначея местного Свято-Онуфриевского монастыря отца Леонтия.