Средневековая Москва. Столица православной цивилизации

Уроженец Полоцка Франциск Скорина стал звездой первой величины на небосклоне восточнославянской культуры и русского просвещения. Он говорил о себе, что рожден «в русском языке», или, иначе, в русском народе. В ту пору этногенез русских и белорусов шел относительно медленными темпами, а этногенез украинцев фактически по-настоящему еще не начался. Политическая культура различалась уже заметно, православная вера была общей, быт имел еще не столь уж много различий, а относительно языка, на котором говорил Скорина и его единоплеменники, ведутся споры. Его называют то «старобелорусским», то «западнорусским», поляки же просто именовали его «русский язык». В XVI веке именно его чаще всего использовали на территории Великого княжества Литовского как государственный, в том числе и в делопроизводстве (позднее его вытеснит польский). Этот язык гораздо ближе к русскому, чем польскому. Более того, он гораздо яснее для современного русского, чем современный белорусский. А жителями России первой половины XVI века он воспринимался фактически как вариация их собственной речи – с незначительными особенностями. Воспринимался он по обе стороны «литовского рубежа» легко и просто, без проблем. Пройдут века, прежде чем различие станет по-настоящему серьезным, ощутимым…

Именно западнорусский язык Франциск Скорина использовал, когда затеял кириллическое книгопечатание. Однако в практической деятельности он дополнял им церковнославянский, получая необычную, но вполне понятную для современников смесь.

Скорина много обучался в европейских высших учебных заведениях и получил ученую степень доктора медицины Падуанского университета. Затем он открыл типографию в Праге и выпустил там первую кириллическую Псалтырь (1517). Белорусские историки культуры порой говорят, что белорусское книгопечатание начиналось в Праге, в 1517 году… Позднее он начнет печатать собственный перевод Библии (23 библейские книги) с обилием гравюр. Перенеся свою деятельность в Вильно[2] (столицу Великого княжества Литовского), Франциск Скорина издал первый кириллический «Апостол» (1525) и дорожный справочник. Вильно, необходимо подчеркнуть, для середины и даже для второй половины XVI века оставался оплотом восточнославянской культуры. Словами белорусского историка Ю. А. Лабынцева, «…город был в большей степени центром белорусской культуры, чем какой-либо иной… Вильно XVI столетия для белорусской культуры был такой же столицей, как Киев для всей древнерусской»[3].

Значение Франциска Скорины для славянского книгопечатания громадно и неоспоримо. Кем он был в вероисповедном смысле, сказать сложно. В России его вос принимали как католика, католики называли Скорину «еретиком-гуситом», но город его происхождения, Полоцк, с полным на то основанием слыл преимущественно православным, и, весьма вероятно, Скорина сохранил православное вероисповедание, несмотря на «шатания в вере». Истинен может быть любой из трех вариантов… Важно подчеркнуть: книги Скорины по преимуществу использовали православные люди.

В Полоцке ныне проспект и одна из центральных площадей названы его именем.

Своеобразным продолжателем Скорины стал Симон Будный. Его-то вероисповедание как раз никакого секрета не составляет, он являлся активным протестантским проповедником, и русско-литовский магнат князь Николай Радзивилл Черный, великий покровитель протестантизма в Литовской Руси, оказал помощь и ему. Симон Будный устроил на средства патрона кириллическую типографию в Несвиже и там издал протестантский «Катехизис» (1562). Тот же Ю. А. Лабынцев совершенно справедливо замечает о Симоне Будном, что этого «искателя истины», который сначала был кальвинистом, потом «арианином и антитринитарием», ни в коем случае «…нельзя считать хотя бы временным союзником православных книжников»[4].

Будному вторили и иные типографы протестантского направления[5].

В то же самое время и несколько позднее в Литовской Руси широко распространилось книгопечатание, духовно подчиненное разным направлениям протестантизма, в том числе радикальным, например кальвинизму. Среди таких радикалов оказался, например, видный печатник Василий Николаевич Тяпинский-Омельянович.

Приходится констатировать, что в середине XVI века книгопечатание на пространствах Литовской Руси уклонилось, как говаривали тогда подданные российских государей, в «мудрование прескверных лютор».

Россия XVI столетия ни протестантского, ни католического книгопечатания не знала, да и знать не могла.

Глава 2

Анонимное книгопечатание в России

Начало книгопечатания в России относится к 1550-м годам, ко времени правления царя Ивана IV Грозного. Исток русского типографского производства погружен в густой исторический туман. Его окутывает непроницаемое – при нынешнем состоянии исторических источников – облако тайны. На один известный, твердо установленный факт приходится с десяток теорий, а скорее гипотез, предположений, основательных и беспочвенных.