Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в.

Несмотря на определенную неловкость сложившейся ситуации, чтобы удержать подвластную Литве Западную Русь в православии и создать условия для сближения ее с восточной частью Руси в будущем, патриарх Филофей в 1375 г. все же поставил для Киева и Литвы нового митрополита — Киприана[66].

Это был временный компромисс с тем условием, чтобы по смерти митрополита Киевского и всея Руси Алексия Киприан стал бы его преемником на кафедре нераздельной митрополии. В дальнейшем «это канонически уязвимое действие привело к смуте, когда после кончины Алексия (1378 г.), вопреки Киприану, на митрополию был возведен Пимен (1380 г.), хотя сам по себе конфликт между двумя митрополитами в принципе не ставил под вопрос единства митрополии»[67]

.

Византийские интриги обернулись серьезным обострением церковно-политических отношений на Руси и, в частности, осложнением отношений Константинополя и Москвы. Согласно житийной литературе, сам митрополит Алексий хотел видеть своим преемником на митрополии Сергия Радонежского, но тот не принял митрополичьего сана по «смирению своему»[68], но при этом предложил Дмитрию Ивановичу избрать в митрополиты суздальского епископа Дионисия. Однако великий князь Московский Дмитрий Иванович не исполнил просьбу игумена Сергия и поступил по-своему. Стремясь ослабить зависимость Русской церкви от Константинопольского патриархата и не желая сближения с Литвой, он отказался признать законность поставления Киприана и выдвинул в качестве альтернативного кандидата в митрополиты своего духовника и печатника, то есть хранителя княжеской печати и фактического главы придворной канцелярии — коломенского попа Митяя[69]

. Пострижение Митяя (он получил при этом имя Михаил) и поставление в архимандриты главного московского монастыря — кремлевской обители Спаса на Бору, приблизившее его к митрополичьему престолу, было, как полагают, реакцией великого князя на сообщение о поставлении в митрополиты Киприана. При этом, согласно выводам Г. М. Прохорова, стремительное возвышение Митяя произвело на русское духовенство негативное впечатление и положило начало недовольству, а после смерти митрополита Алексия (1378) и к открытому осуждению Митяя, как «узурпатора митрополичьего престола»[70].

Летописи свидетельствуют, что в период с 1376 по 1389 г. имели место поездки духовных лиц в Византию, вызванные необходимостью решения в Константинопольской патриархии вопроса о кандидатуре московского митрополита после смерти митрополита Алексия (1378)[71]

. В составе нескольких летописных сводов до нас дошла так называемая «Повесть о Митяе», рассказывающая об эпохе Куликовской битвы, о династической и церковно-иерархической борьбе на Руси и в Византии[72]. Именно из нее известны содержание разногласий двух сторон и сущность церковно-дипломатических поездок.

Четыре года (1378–1381) митрополит Киприан, ставленник константинопольского патриарха Филофея, встречая сопротивление великого князя Дмитрия Ивановича, не мог занять московский митрополичий престол.

В отличие от Митяя, опиравшегося на московского князя, Киприан, как представитель монашеских кругов афонской исихастской традиции, нашел поддержку у троицкого игумена Сергия Радонежского, его племянника Феодора Симоновского, епископа Дионисия Суздальского и др.[73] Произошедшее таким образом размежевание в вопросе о преемниках митрополита Алексия было одновременно размежеванием политических течений[74]. Митяй должен был стать первым митрополитом Великой Руси. После захвата Митяем митрополичьего места Киприан, снесясь со своими русскими сторонниками, решился сам, без ведома великого князя, явиться в Москву, чтобы стать здесь фактически митрополитом всея Руси. Но он потерпел неудачу и был изгнан из Москвы. Митяй же попытался получить сан епископа еще в Москве, прежде путешествия в Царьград, где он и так имел основания рассчитывать на успех. За три года до этого в Константинополе произошел переворот, инспирированный генуэзцами, в результате которого патриарх Филофей осенью 1376 г. был свергнут. Обмен посланиями между московским правительством и новым патриархом Макарием дал благоприятные для Митяя результаты. Патриарх поручил Митяю-Михаилу временное управление делами митрополии и вызвал в Константинополь для поставления.