Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в.

В 1379 г., стремясь унаследовать митрополию всея Руси, Митяй наконец отправился в Константинополь, а «с ним вместе поидоша к Царюграду трие архимандрита: первый Иван, архимандрит Петровский, сеи бысть первый общему житию начальник на Москве, Пимин, архимандрит Переяславский, Мартын, архимандрит Коломенский, Дорофей печатник, Сергей Озаков, Степан Высокий, Антонеи Копие, Макарий, игумен Мусолиньский, Григорий диакон Спасский, и инии мнози игумении, Попове, диакони, черньци, и Александр, протопоп Московский, Давид, протодиакон Даша, и крилошане Володимерский, и люди дворныя, и слуги пошлыя митрополичи, и казна и ризница митрополичя. А се бояре: Юрьи Васильевич Кочевин Олешенский, то есть большой боярин, тоже и посол князя великаго, потому и старшиньство приказано; а се митрополичи бояре: Феодор Шолохов, Иван Артемьевич Коробьин, Андрей, брат его, Невер Бармин, Степан Ильин, Кловыня, а толмачь Василий Кустов, а другой Буило. И бысть их полк велик зело…»[75].

По дороге в Константинополь, имея при себе «харатии», то есть чистые листы пергамента, скрепленные великокняжескими печатями, на случай составления долговых обязательств от имени великого князя Московского или займа денег для подкупа патриарших и императорских чиновников, Митяй, проехав Коломну и Рязань, направился в Византию через контролируемые Мамаем территории, где и был задержан ордынцами. Однако вскоре оказался отпущен и даже получил митрополичий ярлык от хана Мамаевой Орды — Тюляка, дав какие-то обещания относительно своего посредничества с целью восстановить зависимость Москвы от подконтрольной Мамаю части Орды[76].

Выданный ордынцами Митяю ярлык показывает, что Мамай пробовал дипломатическим путем восстановить подчинение себе Руси, нарушенное при «розмирье» 1374 г., а великокняжеская московская партия готова была пойти на это. Иными словами, политическому сближению с Литвой эта группировка предпочитала покорность Орде. В пути между Кафой и Константинополем «уже близ Царьграда бывшим, внезапно Митяй разболелся и умер на мори». Высказывалось предположение, что его отравили[77]

.

Члены посольства, продолжая стремиться к созданию великорусской митрополии, в качестве нового кандидата в митрополиты самостоятельно выдвинули архимандрита Переславского Пимена (впоследствии в 1383 г. он стал митрополитом «всея Руси»), который также был в составе делегации.

На чистом листе пергамента с печатью великого князя была написана фальшивая грамота, содержавшая просьбу от имени Дмитрия Ивановича поставить Пимена митрополитом. Одновременно для достижения этой цели Пимен занял крупные суммы денег у генуэзских и мусульманских купцов под долговые обязательства великого князя Дмитрия[78].

Киприан, законно претендовавший на то, чтобы возглавить Русскую церковь как митрополит Киевский и всея Руси, в это время также находился в Константинополе (он принимал участие в церковном соборе, который осудил и низложил его противника, патриарха Макария, и избрал новым патриархом Нила), и между ним и новым претендентом на митрополию началась тяжба. В этой борьбе послы Дмитрия Донского израсходовали на подкуп участников собора большие наличные средства, которые они заняли в Константинополе, и наделали огромных долгов. Да таких, что московская казна не могла их оплатить в течение многих лет (20 тысяч гривен серебра). В итоге в июне 1380 г. Пимену удалось добиться в Константинополе принятия соборного определения, которое признавало незаконным поставление Киприана при патриархе Филофее[79]

. В этой ситуации Киприан отказался от прав на восточную часть митрополии, но за ним признавалась юрисдикция над епархиями в Литве и Малой Руси, то есть Галиции, а синод рукоположил Пимена в сан митрополита «всея Руси» с оговоркой, что в управление православной церкви в Малой Руси и Литве он вступит только после смерти Киприана.

Прежде чем русское посольство успело вернуться из Византии домой, произошла Куликовская битва (8 сентября 1380 г.). Мамай был разбит русскими и через некоторое время потерпел поражение от Тохтамыша. Победный исход кампании побудил великого князя Дмитрия Ивановича, возмущенного фальсификацией и долгами Пимена, пригласить в Москву Киприана (в то время митрополита Киевского) как митрополита «всея Руси» с предложением принять на себя управление великорусской частью Киевской митрополии. В новых условиях, когда миновала возможность создания литовско-ордынского союза, а Москва укрепила свой авторитет среди русских княжеств, Дмитрий Иванович надеялся, что Киприан будет не проводником литовского влияния в Москве, а наоборот — московского в Литве.

Первый митрополит Великой Руси Пимен по прибытии на Русь осенью 1381 г. был подвергнут опале: «Князь же великий не восхоти приати его… Приставиша к нему некоего боярина, именем Ивана, сына Григорьева Чюриловича, нарицаемого Драницу, и послаша Пимена в изгнание и в заточенье… на Чухлому (северо-восток Руси) и тамо бысть в оземствовании лето едино; но и от Чухломы веден бысть в Тверь»[80].